Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 30 – Верона Виера

— Спасибо!

— Пока не за что.

Главврач переходит к соседу с вопросами, а я, довольный, беру телефон и пишу мамульке.

Мама обещает забрать на машине, но я говорю, что сам, вызову такси.

Невролог даёт добро. Правда, приходится как преступнику, севшему за руль в нетрезвом виде, с закрытыми глазами пройти испытания. Пройтись по линии и указательным пальцем найти кончик носа. Не идеально, не с первой попытки, но всё же сдаю.

Такси тормозит у подъезда нашей старой общаги. Помыть бы еë. Грязный серый фасад, обшарпанные доски ограждений балконов. Будь у меня деньги, разукрасил бы все дома в городе. Осенью и так тоскливо, а глядя на человейники, вообще можно впасть в депрессию. Неудивительно, что столько психопатов вокруг. Забираю из багажника сумку и, закинув на плечо, оглядываюсь. У гаражей как всегда: мужики и малолетки. Странно, что никто не заметил, как Женьку прессуют.

Кивнув знакомому мужику с пятого этажа в ответ на приветственный взмах его руки, я поднимаюсь по ступенькам и захожу в подъезд. Женька, наверное, уже дома. Надеюсь, обрадуется. Хотя… хрен его знает.

Поднимаюсь на свой первый этаж и, встав на лестничной площадке словно на распутьи, смотрю вверх, вслушиваясь в голоса. Женькин не слышно.

Голова от долгого напряжения начинает кружиться. Позже поднимусь, устрою сюрприз.

Стою у общаги, жду Морошку. Я ради неё совершил настоящий подвиг – проснулся на час раньше, даже потренировался с утра, а не вечером. Жду, мëрзну. Заходить за ней как-то не хочется… видеться с её батей – вообще не доброе утро! Купил Женьке капучино по дороге, решил проводить в школу, а то мало ли, вдруг опять нападут.

Тихонова клянëтся, что она не причём. Верю. Потому что знает, ещё одна её выходка и всё, расход навечно! Вчера ей такую взбучку устроил, наорал, когда узнал, что кексик был не для меня, и то, что он с секретом. Эффект почувствовал уже на втором уроке.

Морошка, конечно, юмористка! Нет бы его выкинуть – подсунула мне бомбу замедленного действия. Чуть ноги не оторвало. Пипец! Давно такого не испытывал.

Но, браво! Шутку оценил.

Проклинал обеих.

Она вообще в школу собирается? Может, я здесь зря стою?

Беспредел, конечно, пятеро на одну! Да, даже один на одну. Явно «залётные», с промышленного района или с другого. У нас так не положено. Обматерить могут, если девчонка сама нарывается, но бить… не по-пацански!

А если её сильно избили?

Фак! От осознания корёжит всё внутри.

Ладно, поднимусь. Если что, вручу кофе отцу. Шумно на этажах с утра, где-то даже кричат. Так непривычно. Хотя, в нашей панельке с шумкой тоже не лучше.

Стучу. Сперва осторожно, а после сильнее.

Открывает Морошка. Скольжу по ней взглядом: она в коротких шортах и футболке, стоит босая. Почти присвистнул от восторга, но вовремя беру себя в руки. Глаза её сонные и припухшие, как будто ревела. Но синяков не вижу.

— Иванов? Ты что тут делаешь?

Она спрашивает сиплым голосом, а я протягиваю ей стаканчик кофе:

— Доставка хорошего настроения.

Говорю тихо, опасаясь, что дверь распахнется и еë батя спустит меня с лестницы. Но улыбаюсь во все тридцать два. Если помирать, то с улыбкой на лице.

— Ты адресом ошибся, – она ворчит и с подозрением смотрит на стаканчик.

— Родоки спят? – шепчу, а сам прислушиваюсь к шорохам.