Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 32 – Верона Виера

— Нет, спасибо! – усмехнувшись, морщусь. – Он вряд ли мне обрадуется. Так он во френдзоне или как… ?

— Иди на уроки, Иванов! Опаздываешь!

Она отходит в сторону, уступает дорогу.

— А может, я сразу после уроков зайду? Сгоняем в центр, погуляем. Подожду тебя, пока ты будешь радовать потерпевшего, а потом обратно вместе домой, и на треню? А то Барсук мне не простит, если с тобой опять что-то случится. Наорал вчера по телефону. Переживает.

— А ты?

Опа! Вот это вопросики.

— Что я? – пожимаю плечами.

Делаю вид, что туплю. Не собираюсь я перед ней откровенничать. Но Женька смотрит на меня гипнотическим взглядом. Покрасневшие, еë глаза какого-то нереального голубого цвета. Она стоит возле меня, ëжится. Скидываю рюкзак, расстегиваю куртку, распахиваю.

— Ныряй, а то посинела, – предлагаю согреть, но она не соглашается, мотает головой.

— Чего улыбаешься? – давлю лыбу в ответ.

— Иди в школу, Иванов, ты уже опоздал.

Морошка хихикает, разворачивается и, постоянно оглядываясь, скрипит по деревянным доскам в сторону комнаты.

— Так я зайду? – кричу ей в спину.

— Увидимся!

Не понимаю, это да или нет?

Лан, пофиг.

* * *

На первый урок опоздал. За этот проступок биологичка вызывает меня к доске, просит рассказать о качественных отличиях человека от животных. Тихонова на меня не смотрит, дуется со вчерашнего дня. Я тоже не в настроении.

— А можно я на примере Тихоновой покажу?

— Уу! – класс ликует.

— Тишина! – обрубает Анна Пална. – На картинке покажи, Алексей! Твои познания Тихоновой никому не интересны.

Озираясь по сторонам, Лерон краснеет, как томат.

Улыбаюсь ей, и подмигиваю, но она продолжает корчить из себя «нетакусю».

— Мне очень интересны, Анна Павловна! – усмехаясь, с последней парты кричит Батон, за что Лерка кидает в него ластик, но попадает в голову Алфёровой. А та в отместку кидает в Лерку ручкой, но попадает в Майку.

И пошло, и поехало.

Люблю девчонок! Они умеют из ничего закатить истерику. Начался перекрёстный канцелярский огонь, вопли, маты. К перестрелке присоединяются парни по приколу.

И вот биологичке теперь не до меня. Она пытается всех успокоить, но писклявый голосок никто не слышит. Был бы у неё травмат, уверен, сделала бы предупреждающий в воздух.

А я у доски с улыбкой полного блаженства смотрю на этот балаган. И настроение само поднимается.

— Тихо! – не желая мириться с подорванным авторитетом, неожиданно визжит Анна Пална. – Тихонова, Алферова, сели на место!

Все замирают и садятся за свои парты.

— Иванов ты тоже! Провокатор…. – часто дыша, она резко вскидывает руку в сторону моей парты и пальцем тычет в Батона. – Вы, своим поведением, ничем не отличаетесь от животных! Чтобы быть человеком – ходить на двух ногах недостаточно!

М-да, разозлили хомячка.

— Вам это понятно? – она издаёт контрольный писк.

— Да… .

Мычим всем классом.

Взглядом я делаю Лерон трепанацию черепа. Она чувствует, оборачивается и таращится долго, внимательно, пока не получает замечание от биологички.

На перемене Лерон подкатывает ко мне. Разворачиваюсь к ней, а она садится на место Мирошиной.

— А где твоя соседка, заболела? – её голос наигранно милый. – Какое счастье, правда?!

— А чего ты радуешься? Или это все-таки твоя заслуга? Давай, колись, Лерон.

Она пожимает плечами. Я не понимаю этих инопланетянок. Это да или нет? Прямо сказать нельзя? Чего все такие загадочные, с полунамеками?