Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 106 – Верона Виера

Мужчина моей мечты.

* * *

Мама на меня ни капельки не обиделась, и даже не настаивала, чтобы я доела ужин.

Папа приедет завтра, поэтому она разрешила спать с ней на одном диване. Вот так я за один вечер стала очень счастливой: и от того, что как в детстве лежу с мамой в обнимку, и от того, что с Максом всë хорошо, если не считать синяков, и красивые розы на столе погрузили в особое настроение.

Смотрим с мамой романтическую комедию, смеëмся и умиляемся.

— Доча… – она гладит меня по предплечью и на моменте рекламы задаёт вопрос. – Ты правда влюбилась сразу в двоих?

Я медлю с ответом, и приподнявшись на локте, смотрю маме в глаза.

— Да. Но в Макса, кажется, больше.

— А первый, случайно, не…

— Да, это он… Белобрысый, как называет его папа. Рыцарь, который всë время опаздывает.

Улыбаюсь. Но сегодня он успел.

— Это глупо да? Так вообще бывает, что можно влюбиться в два совершенно разных человека.

— Бывает всë, но часто мы одно путаем с другим. Влечение с влюбленностью, а влюблëнность с любовью.

— И как понять, что есть настоящее?

Мама запутала меня сильнее.

— Ответ на этот вопрос знаешь только ты, – мама улыбается. – Он есть в твоём сердце.

Задумавшись, я опускаю голову ей на плечо и мама, поцеловав меня в макушку, снова обнимает. А я уже не слежу за сюжетом – в моей голове они свои. Запутанные и кажутся сложными.

* * *

Несмотря на покрасневшие и припухшие от вчерашних слëз глаза, лёгкий макияж на моëм лице немного всё исправляет. Макс тоже приложил все усилия, чтобы снять отёк. Говорит, полночи просидел с пельменями на носу, а синяки я утром ему замазала тональным кремом.

Макс долго сопротивлялся, утверждая, что в классе засмеют, но я сумела его уговорить. Не ресницы же ему крашу и не губы. Зато цвет лица немного выровнялся.

Бросив рюкзак у ног, Макс обувается, постоянно на меня поглядывая.

— Нам надо запечатлеть наши потрёпанные лица на память, – хихикнув, достаю из кармана телефон.

— Будем показывать внукам?

— Эм… – теряюсь от его заявления. – Так далеко я ещё не загадывала.

Он поднимается и надевает куртку, а я включаю камеру на фронтал и встаю к нему ближе, ловлю наши лица в объектив. Мы прижимаемся щеками, я улыбаюсь и заставляю Макса тоже улыбнуться, но в момент щелчка камеры он успевает повернуться ко мне. Телефон запечатляет моё счастливое лицо, на которое с нежностью и с восхищением смотрит профиль Макса.

Я замираю, разглядывая то, как получилось и поворачиваюсь к нему. Смотрю в глаза, потом плавно спускаюсь к губам и снова в глаза.

— Почему ты всегда так на меня смотришь?

— Как?

— Как никто другой. Как будто я какая-то особенная.

— Потому что я не могу смотреть на тебя по-другому.

Чувствую, как на моих щеках вспыхивает румянец. А в животе порхают отнюдь не бабочки, а прыгает семейство кроликов. Прыгают так высоко, что их пушистые ушки щекочут моë сердце, сбивают и без того неровное дыхание. От этой приятной щекотки, я улыбаюсь.

— Про помидоры я немного преувеличила, – произношу слишком неуверенно.

— Угу.

Насупившись, Макс пытается быть серьёзным, но у него не получается сдержать улыбку. Сбивая её, он сглатывает, едва заметно облизывает губы и терпеливо смотрит на мои.

Кажется, он ждёт от меня обещанного поцелуя.

— Ну, то есть, это может быть не так, как если бы тебя поцеловала Мерилин Монро, или Дженнифер Лопес… или Моника Беллуччи.