Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 107 – Верона Виера

— Старушек я никогда не целовал, – он улыбается шире.

— Я говорю про известных секс-симв…

Усмехнувшись, Макс берёт инициативу на себя, прервав мои размышления.

— Я понял, – он шепчет мне в губы.

Разве с помидорами так целуются?

Разве помидоры чувствуют такое, что чувствую я прямо сейчас?

Макс плотно примыкает к моим губам и кончиками пальцев он едва касается шеи. Толпа мурашек мгновенно ликует на моей спине. Расползаясь по телу приятной волной, они оставляют за собой миллионы импульсов сладкой истомы.

Проникновенный, завораживающий, местами дикий танец наших губ.

Макс будто включает и выключает музыку в моём теле, ищет созвучную мне. Но кроликам плевать – размахивая пушистыми ушами, они радостно пляшут под любую: рок-н-ролл, бачата, ча-ча-ча. Но чувственное танго наших языков заставляет сердце биться чаще, дарит мне непривычное тепло в груди, которое медленно стекает к низу живота.

Секунды тренировок в поцелуях с Максом, и во мне просыпается нечто – побуждающее ответить на касание губ с тем же рвением.

Только Макс внезапно отстраняется.

— Кажется, мы… – часто дыша, он растерянно смотрит в глаза.

— Можем наделать глупости? – сквозь улыбку, я не могу надышаться.

— Опоздать.

Пальцем слегка вздернув мне нос, Макс поднимает наши рюкзаки, а я прячу телефон в карман куртки, и стараясь на него не смотреть, открываю дверь. Внутри меня всё клокочет, и, кажется, сердце от избытка чувств плюхнулось куда-то в желудок, но я стараюсь делать вид, что ничего особенного между нами не происходит.

Хотя чертовски как всё происходит!

Всё изменилось ещё вчера.

И этот номер на дверях, тринадцать – отныне для меня стал самым счастливым.

Всю дорогу до школы Макс не отпускает мою руку, греет пальцы в своей ладони, а в другой несёт рюкзак и второй на плече. Тайком подглядываю за ним – в его голове явно что-то происходит: война или грандиозный план освобождения мира от возможного захвата инопланетянами. Он слишком серьёзно и воинственно шагает по тропе… в школу.

И это не может не вызывать улыбку.

Мой угрюмый рыцарь!

* * *

Другой рыцарь снова опоздал на урок. Заполошный, Иванов влетает в кабинет, извиняется, беспристрастно глядя учителю физики в глаза. И тот, видимо, настолько привык к его опозданиям, что с не меньшим равнодушием разрешает сесть за парту.

Подойдя, Иванов снова кладет передо мной цветок фиалки. Надо натравить на него завхоза. Шучу. Мне очень приятно, что ради меня он рискует получить шваброй по хребту, но в свете последних событий такие жесты принимать мне кажется неправильным.

Улыбаюсь Иванову, но уже совсем по-другому.

Отстранено.

Я далеко от него, хотя сидим так близко.

След поцелуя Макса на моих губах уже не спрятать. След – моя невидимая метка со статусом «она моя». И это не стереть.

Ничем и никем другим так не заняты мои мысли, как воспоминаниями о нашем утре, о касаниях Макса и о том, какие чувства в эти моменты я испытываю.

— Ты как, моя пантера? – слегка наклонившись, шепотом и с улыбкой на лице спрашивает Тринадцатый.

— Хорошо. Спасибо, что спас Макса.

— Он мой друг. Стал снова.

Улыбаюсь, потому что искренне рада за их возобновившуюся дружбу. Без неё улыбка Макса была бы не совсем счастливой. А вчера он словно воскрес и оттого выглядел невероятно красивым, даже с синяками.