Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 33 – Ева Шах

Та самая. С длинными ногами и тонкой шеей.

Дата. Время. Локация.

Ровно через час после нашего шоу. В соседнем лофте.

— Он… сошёл с ума, — выдохнула я. — Или гениален.

— Он мстит, — спокойно сказала Тая. — Папа всегда мстит демонстративно. Ты же знаешь.

Я посмотрела на неё — уже не девочка. Маленькая хищница в худи. Моя.

— Ты боишься? — спросила она.

— Да, — честно ответила я. — Очень.

— И всё равно пойдёшь? — уточнила она.

— Ещё как, — сказала я. — Теперь — тем более.

Она улыбнулась:

— Тогда у меня идея.

Идею она озвучила через час, уже в машине по дороге на площадку. В ней были слова «шпион», «инсайд» и «TikTok», поэтому я сначала хотела сказать категорическое «нет», но потом вспомнила, чья она дочь, и просто вздохнула:

— Только не одна. И без сумасшедших поступков.

— Мам, — оскорбилась она. — Я всего лишь аккуратно попаду на показ папы и посмотрю, что он там показывает против нас. Лена уже выбила два приглашения «для перспективных тинейджеров». Я не полезу на подиум, не переживай.

Слово «пока» она благоразумно не добавила, но оно повисло в воздухе.\

4. За кулисами: хаос по плану

К моменту, когда мы пришли на площадку, там уже шумело, как в улье.

Звукорежиссёр ругался матом на проводку. Визажисты спорили об оттенке помады «для третьего выхода». Модели, закутанные в халаты, щёлкали сторис, одновременно жуя салат и шипя на менеджеров: «Я сказала, без глютена!».

Мои платья висели на стойках — десять образов. Десять кусков моей души.

Я провела рукой по красному шёлку «Рассвета» — ладонь дрожала. Костя, заметив это краем глаза, фыркнул:

— Руки убери. Сейчас всё испачкаешь своим адреналином.

— А если ничего не получится? — спросила я его шёпотом, впервые за весь период подготовки позволив себе вслух произнести эту мысль.

— Тогда не получится, — пожал плечами он. — Мир не рухнет. Но знаешь, что я видел за тридцать лет? — Он повернулся ко мне. — Проваленный показ можно пережить. Непроведённый — никогда. Так что иди и проваливайся с достоинством, если уж тебе так неймётся.

Я хмыкнула.

В этот момент за моей спиной раздался знакомый голос:

— О, у нас тут клуб анонимных пессимистов?

Гордеев. В тёмном костюме, белая рубашка без галстука, рукава закатаны. Никакого свитера. Он выглядел менее хищным и более… опасным. Взрослый мужчина, который знает, что делает.

— Проверка позиций, — сказал он, окидывая взглядом стойки. — Где наша волчица?

— Тут, — ответила я. — И сейчас блеванёт от страха.

Он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание.

— Слушайте меня внимательно, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Сейчас будет много людей. Шум, вспышки, сплетни. Они все придут смотреть, как ты споткнёшься. Ты должна выйти и дать им зрелище. Но не то, которое они ждут.

— Они ждут провала, — сказала я.

— А ты дашь им взлёт, — ответил он. — И ещё. Не пытайся нравиться. Ты тут не за этим.

— А за чем? — спросила я.

Он улыбнулся краем губ:

— За властью.

Эти слова ударили в грудь сильнее, чем любой комплимент.

— Начинаем саундчек! — заорал звукорежиссёр. — Где чёртова Громова? Нам нужно пройти реплику её выступления!

Я шагнула к сцене, но вдруг почувствовала лёгкое дёргание за руку.

Тая. В тёмных джинсах, чёрной толстовке, будто хотела слиться со стеной. Глаза серьёзные, взрослые.