Книга Цена любви и мести 2, страница 204 – Анастасия Разумовская

— Тебя?

— Да.

— Знаешь, иногда мне и правда хочется ударить тебя так, чтобы из носа полилась кровь. Чтобы тебе было так же больно, как когда-то мне. И так же страшно.

— Мне было больно.

— Во сне?

— Это была явь, Ирис. Виде́ние от снов отличается тем, что ты туда попадаешь по-насоящему, хоть и ненадолго. Ты говоришь, что я тебя не слышу, что мне безразличны твои желания. Хорошо. Я пришёл, чтобы тебя услышать. Скажи мне, Ирис, дочь Кальдера, что мне сделать? Что ты выберешь: стать демоницей или умереть?

Он сказал это мягко и тихо, но Ирис вздрогнула всем телом и с ужасом посмотрела в чёрные глаза.

— Ты серьёзно? Если я скажу «нет», ты меня не убьёшь?

— Не убью. Всё будет так, как ты сама захочешь, — пообещал он.

Ирис задумалась. Руки её дрожали, и Ширан снова поднёс их к губам и стал дышать на них.

— Виде́ния непременно сбываются? — упавшим голосом уточнила девушка.

Герцог покачал головой:

— Не всегда. Но вероятность того, что всё произойдёт именно так, очень высока. А хуже всего то, что тот, кто видел будущее, никогда не знает, какие пути к нему приведут. Можно пытаться избежать его, но, убегая, с каждым шагом лишь приближаться.

— Ты тоже не знаешь, какие пути ведут к такому будущему? — с издёвкой уточнила Ирис.

— Не знаю.

Девушка вновь рассмеялась. Подняла руку и робко погладила его тёмные волосы.

— Я попала в ловушку, сбежав от тебя. Странно, что мой побег ты не ставишь мне в вину. А ведь это всё могло закончиться гибелью всего континента. А знаешь, почему я это сделала? Почему обманула тебя и убежала?

— Почему?

— Ширан, ты — самый умный, самый сильный, самый мужественный человек из тех, кого я знаю. И ты же самый глупый из всех. По твоей вине один за другим погибли почти все, кого я любила. Из моей семьи остался лишь Эйв. Но ты так и не понял: ради его спасения я сделаю всё, что угодно. Ты говоришь, что меня любишь, но не допускаешь мысли, что я тоже кого-то люблю?

— Я обещал тебе сохранить жизнь твоему брату.

Ирис отняла у него руку, закрыла ладонями лицо и всхлипнула.

— Так же, как и мне, Ширан, да? Жизнь в плену. В страхе и самоистязаниях?

— Ты — моя жена.

— А что это изменило? — она отняла руки от лица и невесело посмотрела на герцога. — Жить с тобой и не знать, в какую минуту в тебе проснётся демон. Когда тебе захочется унизить, растоптать, напугать меня. Я боялась тебя, Ширан. И сейчас тоже боюсь. А любить того, кого боишься, невозможно. Даже если очень хочется. Вот этот страх — за себя, за родных — именно он ожесточает сердце. Это и есть тот путь, который ведёт в будущее, что ты видел. Ты спросил: чего я хочу. Ты прав: я не хочу превратиться в жалкое существо, жаждущее чужих мук. И да, лучше умереть, чем стать демоницей из твоего кошмара. Но я не хочу умирать. Я боюсь смерти, Ширан. Иначе давно бы уже умерла, чтобы не испытывать страха каждый день и час, которые я была с тобой.

Ширан поднялся. Взглянул на низкие сизовато-синие тучи.

— Скоро будет дождь. Тебе пора возвращаться домой.

— Ты даже это хочешь решать за меня? А я хочу остаться. Я люблю дождь.

Герцог промолчал. Первые капли сорвались почти тотчас, а затем хлынул ливень. Забарабанил по глади озера, по хвое, пригнул траву. Ширан распахнул крылья и накрыл ими девушку, словно куполом, встав позади. Солнце выглянуло между тяжёлых, набухших туч, и его свет запылал на воде, в плотных струях дождя.