Книга Цена любви и мести 2, страница 1 – Анастасия Разумовская

Зеркала искрятся золотом, дробят в отражениях мраморные колонны, сияют светом электрических ламп. Герцог Ширан в серо-синем мундире и плаще, мрачный и торжествующий, застыл перед своим королём, преклонив колено. Позади точно в той же позе замерли его воины, только что награждённые орденами феникса и горгульи разных степеней за совершённые ими подвиги. Они отстояли от набегов пиратов южную оконечность Северного континента — Неприветливые острова в Ядовитом море, подчистую разгромив вражеский флот. И, несмотря на позу смирения и склонённые головы, лица мужчин исполнены радостной гордости.

— Встаньте, господа, — Кальдер Четвёртый улыбается в пушистые светлые усы, устало и немного тревожно, — встаньте. Прошу пожаловать на парадный ужин в вашу честь.

Строго говоря, не ужин, а нечто среднее между обедом и ужином, но какая кому разница?

Столы в Восьмеричном зале задрапированы бирюзовым атласом, свечи расставлены в золотых канделябрах, вина охлаждаются в серебряных ведёрках, наполненных льдом. А завтра — парад отличившегося в морских боях муренского полка. Эйва нет, Эйв подготавливает всё к торжеству.

Герцог поднимается, отбрасывая полы плаща назад. Его воины встают следом за командиром.

Победитель. Непревзойдённый стратег. Ужас морей. Оборачивается, и его чёрные глаза останавливаются на Ирис.

— Позвольте мне пригласить мою невесту? — спрашивает Ширан, не оглядываясь на короля.

Кальдер мнётся.

— Мне жаль расстраивать тебя, друг мой, но… Видишь ли, нас постигло тяжелейшее горе и… Лилиан умерла, к несчастью… Мы так надеялись на милость богов, но чахотка не щадит даже принцесс! Боюсь, друг мой, я вынужден разорвать вашу помолвку.

И тогда герцог возвращает взгляд своему монарху. На щеках Ширана проступают желваки.

— Вы дали мне слово, государь, — холодно напоминает герцог. — Двенадцать лет назад вы отдали мне руку вашей дочери. Слово короля нерушимо.

Сердце Ирис стискивает страх. Она, стоя слева от отца, видит, как глаза бывшего жениха наполняет золотистый свет. Такой знакомый, такой жуткий, парализующий душу. Она слышит выстрелы и крики, грохот взрывов, чует горелый запах пожарища.

— Нет, — шепчет. — Нет! Отец, я… я дала слово герцогу Ширану и сдержу его.

— Глупости, — ворчит Астор (ещё живой), хмуря белёсые брови. — Ирис, во-первых, ты не могла дать слова, потому что ты — несовершеннолетняя. Во-вторых, его дал отец…

По белой рубашке брата (кто пустил принца на приём без мундира?!) растекается кровавое пятно, но Астор не замечает раны, убирает нервным жестом выбившуюся прядь светлых волос за ухо. Принцесса зажмуривается и трясёт головой.

— Ирис, — цедил королева, — как ты себя ведёшь?

Живая… всё ещё живая, но её голова слегка кренится набок из-за пулевого отверстия в шее. Ирис, завизжав, бросается к жениху и становится рядом, хватает его за руку:

— Перестань! Пожалуйста!

Кровь течёт по мрамору, по стенам, по колоннам, по полу. Атласные туфельки намокают в потоке крови, подол платья — тоже. Хорошо ещё, что оно чёрное и пятна не так видны.

Ширан оборачивается и смотрит в лицо невесты золотыми глазами. Приподнимает рукой её голову и наклоняется.

— Ирис, просто будь послушной девочкой. Я прощу тебе всё, кроме измены. Накажу, но прощу.

— Что ты делаешь, дочь моя!