Книга Цена любви и мести 2, страница 8 – Анастасия Разумовская

тигрёнок — монета Барсового королевства.

котёнок — мелкая монета Барсового королевства, пятнадцать котят — один тигрёнок

рутовый — руть металл, внешне похожий на уголь, более мягкий, чем чугунный сплав. Дёшев. Монеты изготавливаются из рути, меди, серебра и золота, имеют различную номинальную стоимость, в зависимости от металла.

Так же замечу, что в календаре этого мира неделя (осьмица) длится восемь дней, а месяц — двадцать четыре.

Стоя на коленях перед знаком Восьми, Ирис ни о чём не думала. Смотрела на золотой и серебряный квадраты и чувствовала себя мелкой и грязной песчинкой. Старалась вспоминать, как они гуляли с Кьярвалем под светом луны и болтали, словно и не было ничего. И вот об этом-то ничего девушка и старалась не вспоминать.

Она любила эти вечерние часы, когда в храме не было никого: ни молящихся, ни братьев обители. Её пугали молчаливые мужчины в серых балахонах, словно металлической цепью струящиеся в сиянии свечей, которые держали в руках. В Мурсии храм Восьми располагался в женской обители, а мужских и вовсе не было, в Барсовом же королевстве монахами могли стать только мужчины. Это было непривычно, дико и… страшно.

При воспоминании о поющих братьях, Ирис вздрогнула. Ей вдруг стало жутко.

— Смерть, — прошептала она, зажмурившись, — успокой души папы и мамы. И Астора.

Принцесса пробормотала родные имена скороговоркой. Ей было мучительно стыдно перед убитыми. Она должна была скорбеть по ним и оплакивать, думать ежечасно и ежеминутно, но вспоминала лишь в храме, буквально заставляла себя вспоминать.

Ирис встала, поправила платье. У неё было чувство, будто кто-то наблюдает за ней, и это пугало до паники. Впрочем, это чувство стало её постоянным спутником. И всё же оставаться в пустом гранитном зале она больше не могла. Ирис набросила на лицо вуаль и поторопилась выйти на кладбище. Вскрикнула, когда, проходя мимо колонн, увидела тёмную фигуру в сером балахоне. «Что он тут делает?! — подумала, замирая. — Они же сейчас все должны быть в кельях… у них же ночные бдения…». Запаниковала, когда фигура отделилась от колонны и шагнула прямо к ней. Дыхание перехватило.

— Вот ты где! — вдруг раздался жизнерадостный вопль.

Ирис обернулась. От северного входа к ней спешила Елисель. Довольная, весёлая, сияющая победой. Коричневая юбка студентки трещала от широкого шага девушки. Концы белой косынки, скрывшей коротко подстриженные волосы, подпрыгивали.

— А я тебя везде ищу! Можешь меня поздравить: меня приняли в барсов университет. Причём на тот же курс! Мастерскую, конечно, не выдали, как обещал твой брат, но зато выдали билет в анатомический театр и королевскую библиотеку. Шикарно ведь, правда?

— Ты что-то слышала про Эйва?

— Нет, — отмахнулась Елисель беспечно, подошла и обняла принцессу. — Да и йотпы с ним. Ты меня прости, но я скажу: каждый человек выбирает свой путь сам. Ты, кстати, тоже. Зачем тебе этот ваш Кьярваль и вся дворцовая муть в придачу с ним? Ну честно? Хочешь, я тебя подтяну, и ты поступишь в университет? Будем вместе жить и ходить на лекции. А когда я построю воздухолёт…

Ирис вздрогнула и непонимающе посмотрела на подругу.

— Вместе жить? Так мы ведь и так живём вместе. В соседних покоях…

Елисель скривилась: