Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 83 – Дэни Аткинс

Все еще отчаянно пытаясь пригладить прическу ладонями, я увидела Мака, возвращающегося еще с двумя кофе и парой огромных кексов.

— Я предположил, что вы любите шоколад, – улыбнулся он, придвинув ко мне одну из тарелок.

Впившись зубами в мягкий бок кекса, я подумала, не намекал ли он, что с такой фигурой я напоминаю девушку, которая никогда не откажется от чего-нибудь, сделанного из какао-бобов. Пожав плечами, я дала себе разрешение насладиться каждой калорией до последней. Болезнь многому меня научила. Жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о такой ерунде.

— Вы идете в пятницу? – спросила я, когда от моего кекса остались одни лишь крошки на тарелке.

Мак непонимающе уставился на меня, и у меня засосало под ложечкой, а кекс в животе неприятно зашевелился. «Только не говорите, что Алекс вас не пригласил», – взмолилась я. Это было бы не просто неловко. Это был бы в своем роде обман со стороны Алекса, о котором мне по непостижимым причинам не хотелось думать дурно.

— А что там?

— Э… Вечеринка на «ночь Гая Фокса» у брата Алекса.

С облегчением я увидела по его глазам, что он вспомнил. Он просто не сразу понял, о чем я.

— Ах да. Алекс писал мне пару дней назад, – его губы красноречиво изогнулись. – Честно говоря, я не уверен, что это хорошая затея.

— Считаете, нам больше не стоит встречаться с Алексом?

Мак смотрел на меня не отрываясь, и его глаза, теперь способные буквально буравить меня, именно это и делали.

— А вы?

Я поморщилась, но продолжала смотреть ему в глаза.

— Думаю, Алекс и Коннор страдают, и, возможно, им поможет, если они увидят всех нас.

— Или, наоборот, повредит, – возразил Мак.

Об этом я, разумеется, тоже думала.

— Возможно, он ищет смысл в гибели Лизы. И, возможно, мы и есть этот смысл.

— Господи! Надеюсь, что нет, – содрогнулся Мак.

Разговор едва не принял еще более мрачный оборот, но в этот момент на столе завибрировал телефон Мака. Кажется, я увидела облегчение в его глазах, когда он прочитал сообщение.

— А… Поезд моего друга вот-вот прибудет.

Мой телефон тоже пиликнул, получив похожее сообщение от мамы.

Когда мы вышли в центральный вестибюль, на фортепиано играл кто-то другой. Моему нетренированному уху казалось, что исполнитель и в подметки не годится высокому мужчине, шедшему рядом со мной.

— Вы часто так делаете? – спросила я, кивая в сторону инструмента. – Устраиваете импровизированные выступления для публики?

Он рассмеялся, и я была рада, что напряженность предыдущего разговора испарилась.

— Я относительно недавно снова вспомнил об игре на фортепиано. Долгие годы у меня даже инструмента не было, но потом…

— Вы соскучились? – предположила я.

Он покачал головой и с сожалением улыбнулся.

— Это было одно из немногих занятий, которые мне оставались, когда испортилось зрение. Понимаете, некоторые из лучших пианистов мира были слепыми.

Он хотел, чтобы это прозвучало забавно или, может быть, самоуничижительно, и в каком-то смысле так и получилось. Но еще это прозвучало невероятно печально. На мгновение я увидела не успешного мужчину, каким его, несомненно, видел остальной мир, а человека, который встал на ноги, едва не потеряв все. Похоже, не имело значения, насколько упорно мы с этим боролись: Лиза и наши болезни, словно резиновая привязь, всегда возвращали нас туда, откуда мы никогда не сможем выбраться окончательно.