Книга Беглая целительница для дракона, страница 146 – Виктория Серебрянская

Для моей семьи это заявление стало сокрушительным ударом. Слово «невеста» прозвучало в пыльной тишине гостиной подобно грому. Матушка покачнулась, судорожно хватаясь за подоконник, а у Филиппа, кажется, окончательно подогнулись колени.

— Невеста?.. — мертвенно-бледными губами прошептала виконтесса, переводя взгляд с меня на возвышающегося за моей спиной великана. — Но как же... Маркиз д’Артуа... Контракт... Едва слухи об этом дойдут до двора, ее репутация...

— Репутация моей будущей жены защищена всей сталью северных рубежей, виконтесса, — лаконично и жестко оборвал ее Райкер.

Матушка побледнела еще сильнее и без сил опустилась на стоящую возле окна кушетку:

— Но это... это произвол, ваша светлость! Маркиз д’Артуа вхож в королевские покои! Одно прошение Его Величеству, и королевский совет...

— Его Величество слишком хорошо знает цену миру на северных границах, виконтесса, чтобы ссориться со мной ради карточных долгов вашего сына, — мягко, почти ласково перебил ее Райкер, но в этой ласке сквозила такая безжалостная, первобытная угроза, что женщина невольно отшатнулась. — А здесь, в столице... здесь мы найдем способ убедить маркиза, что его здоровье стоит гораздо дороже, чем пара старых бумажек с подписью Филиппа.

Брат вздрогнул, услышав свое имя.

— Д... да, милорд?

— Садись за стол, Филипп, — ровно приказал лорд-протектор, кивнув в сторону старого секретера у стены. — Бумагу и чернила, надеюсь, ты найдешь. Напишешь маркизу прямо сейчас.

— Но... но он придет не один! Он пришлет стражу! — в панике воскликнул Филипп.

Райкер медленно, хищно улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы. И в этой улыбке на мгновение проступило что-то настолько нечеловеческое, дикое и древнее, что даже у меня по спине пробежали мурашки.

— Пусть приходит с кем хочет, — тихо уронил дракон. — Мы будем ждать.

Этого никто не планировал, но ждать нам не пришлось.

Слова Райкера еще вибрировали в тяжелом, пахнущем пылью воздухе гостиной, когда входные двери особняка глухо бахнули. В прихожей раздался громкий шум, треск распахнувшихся дверей и взволнованный, перепуганный голос старого слуги:

— М-милорд, постойте! Туда нельзя, господа заняты... У них визит...

— Прочь с дороги, старый дурак, — послышался высокомерный, холодный голос, от которого Филипп мгновенно посинел, а матушка Илены издала тихий, задушенный стон ужаса.

Тяжелые дубовые двери гостиной распахнулись с резким стуком. На пороге появился мужчина. Маркиз д’Артуа собственной персоной.

Маркизу было около сорока пяти, но выглядел он безупречно: холеный, подтянутый, с тонкими, хищными чертами лица, идеально уложенными волосами и холодным, оценивающим взглядом человека, привыкшего покупать и продавать чужие судьбы. Его камзол из темно-синего бархата с тончайшим кружевным жабо и матово-черненной серебряной вышивкой выглядел вызывающе роскошно на фоне выцветших обоев гостиной. За его спиной маячили двое дюжих наемников в кожаных доспехах с гербовыми нашивками — личная охрана, готовая выполнить любой приказ.

— О, я вижу, у вас семейный совет, виконтесса, — бархатистый, хорошо поставленный голос маркиза заставил Филиппа испуганно пискнуть и едва не опрокинуть чернильницу на секретер.

Мой несостоявшийся жених неторопливо переступил порог, лениво похлопывая дорогой кожаной перчаткой по ладони. Острый взгляд скользнул по побледневшей матушке, задержался на трясущемся Филиппе и, наконец, впился в меня. В этих глазах не было ни удивления, ни гнева. Только жадный, сытый интерес коллекционера, который, наконец, нашел потерянную вещь.