Книга Беглая целительница для дракона, страница 116 – Виктория Серебрянская

Рассудок, привыкший к далеким от аристократизма запахам Кьельберга — тяжелой смеси гари, немытых тел, уксуса и горьких притирок — попросту отказывался обрабатывать новый сигнал. А воздух в лазарете был словно пропитан летом. Тонким, цветочным ароматом, который казался здесь такой же нелепицей, как бальное платье в казарме.

— Что это? — я обернулась к Крэю, но ветеран уже и сам напрягся, его рука привычно легла на рукоять меча.

Откуда? Каким чудом среди каменных стен, продуваемых ледяным дыханием гор, мог взяться этот дух цветущих садов? На мгновение мне показалось, что я схожу с ума от усталости, и мозг просто подсовывает мне сладкие галлюцинации из прошлой жизни.

Марта возилась у очага, выставляя на стол медный чайник. Тильда сидела на скамье, подперев голову рукой, и смотрела на камеристку со смесью любопытства и застарелого недоверия.

— Марта?.. — я, наконец, нашла источник волшебного запаха и сделала шаг вперед. — Что это? По какому поводу... этот аромат? И откуда он здесь?

— Я подумала... — бывшая камеристка не подняла головы, старательно расставляя кружки. — Вельдентар, леди. Помните? У вас в саду цвели чайные розы. Я нашла в сундуке мешочек с сушеными лепестками и липовым цветом. Еще с того года заначка. Забыла про нее. А сегодня такое солнце... я решила, что нам всем нужно согреться. Настоящим теплом, а не этим... — она неопределенно махнула рукой в сторону окна.

Бывшая камеристка, наконец, посмотрела на меня. Взгляд был странным: в нем мешались заискивание и какая-то болезненная решимость. Марта знала, что мы ей не верим. Она видела, как Тильда едва заметно покачала головой, будто предупреждая меня.

— Это очень мило, Марта, но у нас много работы, — начала я, стараясь говорить мягко. Врач во мне уже анализировал цвет настоя в чайнике. На вид было чай как чай.

— Я знаю, что вы думаете, — перебила меня Марта, и ее голос вдруг стал необычайно твердым для испуганной камеристки. — Вы думаете, что я бегала к лорду де Веру. Думаете, что я продажная девка, которая подмешает вам сонную одурь.

Тильда фыркнула, но промолчала. Марта взяла первую кружку, налила себе почти до краев и, глядя мне прямо в глаза, выпила половину горячего, обжигающего настоя за один раз. Даже не поморщилась.

— На Юге есть обычай, — она поставила кружку на стол с негромким стуком. — Если слуга хочет доказать преданность, он делит хлеб и воду с господином, и первым ест и пьет. Я не предавала вас, леди. Я просто... я просто очень хочу домой. Туда, где тепло.

Этот жест был слишком театральным, чтобы быть полностью искренним, но он сработал. Психология Марты была проста и эффективна: она предложила нам не просто чай, а иллюзию мира. И она знала, что мы, уставшие от ожидания бури и взглядов де Вера, не сможем отказаться от этой иллюзии.

Тильда первая подошла к столу. Она молча взяла кружку, понюхала и коротко кивнула мне:

— Трава. Хорошая липа. — А потом уже Марте: — Садись, девка, не стой столбом.

Мы все сели к столу. Я даже Крэя позвала разделить с нами минутку настоящего лета перед ожидавшим нас ледяным адом. Чай был горьковато-сладким, пахнущим солнцем и пыльными дорогами Вельдентара. Тильда хмыкнула, вышла в сени и принесла на блюде булочки и крохотный горшочек меда. На мгновение мне действительно показалось, что стены Кьельберга раздвинулись, пропуская внутрь южный полдень.