Книга Беглая целительница для дракона, страница 117 – Виктория Серебрянская

— Лорд Арман спрашивал о вас, — вдруг тихо проговорила Марта, когда мы допили первую чашку. Она смотрела в свою кружку, крутя ее в пальцах. — Он... он был в Восточной башне. Сказал, что скоро все встанет на свои места. Спрашивал, часто ли вы выходите на западный бастион.

— И что ты ответила? — Тильда поставила кружку на стол чуть резче, чем следовало.

— Что вы всегда там, где нужны раненым, — Марта подняла на меня глаза, и в них промелькнула странная тень, мгновенно насторожившая меня. — Но он сказал... сказал, что в старой часовне у западной стены сейчас очень красиво. И что вам, как «целительнице душ», стоит взглянуть на заброшенные святыни, пока солнце не зашло.

Я почувствовала, как тепло от чая мгновенно сменилось холодом в животе.

— Часовня заброшена лет тридцать, Марта. Там только камни и пыль.

— Он знает, леди Илена, — Марта молитвенно прижала руки к груди. — Он просто посоветовал. Сказал: «Это так красиво, пусть леди посмотрит на то, что вечно».

Я непроизвольно покосилась на Крэя. Ветеран не шевельнулся, но его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Вот и ответный ход Армана де Вера. Он приглашал меня на свидание. В самое глухое место крепости, в момент, когда небо над горами начало стремительно темнеть, подтверждая худшие опасения Крэя.

Вздох бездны закончился. Буря была на пороге. И Арман де Вер выбрал именно это время, чтобы сделать свой ход.

— Я никуда не пойду, — мой голос прозвучал сухо и резко.

Марта вздрогнула, чуть не опрокинув чайник, а Крэй едва заметно кивнул.

— Правильно, леди, — прохрипел ветеран. — Нечего вам там делать. В старой часовне сквозняки такие, что душу выдует, а бастион тот — место гиблое. Если лорду инспектору охота любоваться пылью, пусть любуется один.

В лазарете повисла тяжелая, настороженная тишина. Словно слова Крэя поставили точку не только в разговоре, но и в самой возможности нормального общения. Атмосфера легкости, родившаяся под воздействием душевного чаепития, улетучилась без следа. Словно пар из чашки с остывающим чаем. Было слышно лишь, как в очаге с треском лопнул уголек, да где-то в углу скребется мышь.

Я смотрела на опустевшую кружку, и мне казалось, что остатки заварки пахнут не только розами, но и застарелым страхом. Марта сидела, не поднимая глаз, и в ее застывшей, покорной позе мне чудилось нечто чужое, надломленное. Наверное, это был просто страх. Но Тильда медленно перевела взгляд с камеристки на меня, и я заметила в ее зрачках отражение собственного беспокойства. В помещении установилась тишина, в которой каждый обдумывал свой следующий шаг, и в которой доверие, еще недавно казавшееся возможным, окончательно рассыпалось в прах.

Внутри меня словно что-то оборвалось. Я вдруг почувствовала такую сокрушительную усталость, что даже держать голову прямо стало трудно. Захотелось прилечь и укрыться с головой теплым одеялом. Наверное, психологический передоз от интриг де Вера, страха перед бурей и этой фальшивой заботы Марты накрыл меня с головой.

— Марта, убери все, — я поднялась, чувствуя, как наливаются свинцовой тяжестью ноги и веки. — Тильда, на сегодня закончим. Если кто-то из казарм придет — зовите меня сразу. Но, надеюсь, ночь пройдет спокойно.

Только пышногрудые длинноногие блондинки из голливудских блокбастеров после приглашения на свидание от злодея идут «взглянуть одним глазком». После чего сценаристам, как правило, приходится хорошенько поломать голову, чтобы спасти дурочку. А я не была героиней приключенческого романа. Я была врачом. И мой опыт подсказывал: если враг приглашает тебя в темный угол под надуманным предлогом, самое разумное — запереться в освещенной комнате.