Книга Беглая целительница для дракона, страница 112 – Виктория Серебрянская

Кажется, прошла целая вечность перед тем, как Арман зашевелился. Он, не спеша, поднялся со своего места. Скрип ножек стула по камню прозвучал сродни скрипу дверей склепа в гробовой тишине. Все в зале замерли, перестав даже дышать. Крэй за моей спиной едва слышно сдвинул ногу, принимая устойчивую стойку.

А де Вер медленно обошел стол и остановился прямо напротив меня. От него пахло сандалом и ледяным холодом. Я заставила себя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

— Вы удивительная женщина, Илена, — его голос был тихим, почти нежным, но от его тональности у меня по спине пробежала капелька ледяного пота. — Столько... энтузиазма в заботе о нуждах крепости.

Слова прозвучали изощренной издевкой. И я приготовилась к худшему. Но де Вер замолчал, продолжая буравить меня взглядом еще несколько секунд. А затем, к моему полнейшему изумлению, Арман отвесил мне глубокий, подчеркнуто изысканный и издевательски медленный поклон. Так кланяются королевам... или смертникам перед казнью.

— До ужина, леди Илена, — отрывисто бросил он, развернулся и вышел из зала. Его походка была твердой и уверенной, а полы плаща небрежно взметнулись, когда аристократ скрылся за дверью.

В этот миг тишина в зале стояла такая, что было слышно, как трещат дрова и оседает пепел в огромном очаге. Мы все — и офицеры, и рядовые, и я сама — замерли, прислушиваясь к удаляющемуся перестуку каблуков Армана по каменному полу коридора. Шаги становились все тише и тише, пока, наконец, не раздался глухой звук закрывшейся тяжелой двери в дальнем конце перехода.

И в этот миг будто плотину прорвало.

Зал, мгновение назад напоминавший склеп, взорвался жизнью. Это был не просто шум — это был коллективный выдох облегчения десятков людей, у которых, наконец, развязались языки. Гэррик с грохотом опустил кулак на дубовую столешницу, так что подпрыгнули миски.

— Вот же змееныш, — прорычал он. — Он же нас всех сейчас в уме по виселицам распределил!

Солдаты заговорили все разом. Кто-то яростно задвигал скамьей, кто-то принялся с удвоенной силой кромсать мясо, словно вымещая на еде накопившуюся злость. Офицеры переглядывались, и в их глазах я видела не просто сочувствие, а солидарность, которую чувствуют бойцы, когда их командир не отступил под натиском.

Хорн, все это время сидевший неподвижно, медленно откинулся на спинку стула. Он не улыбался, но его взгляд, встретившийся с моим, был весомым и теплым. Капитан коротко кивнул мне — так, как кивают равному, прошедшему проверку боем.

Я же чувствовала себя пустой оболочкой. Напряжение, которое заставляло держать позвоночник прямым, ушло, и я едва не сползла со стула. Руки, лежавшие на коленях, начали мелко и противно дрожать. Еда на тарелке выглядела чужой, почти ядовитой. Психологический след, который Арман оставил после своего театрального поклона, все еще вибрировал в воздухе, отравляя даже запах свежего хлеба.

— Поешьте, леди Илена, — Гэррик подвинул ко мне блюдо с сыром, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Вы его знатно умыли. Весь Кьельберг теперь только об этом говорить будет. Никто раньше не смел так лордов на место ставить.

Я выдавила подобие улыбки, но кусок в горло все равно не лез. Руки все еще дрожали. Арман не стал скандалить. Он сделал хуже: просто объявил мне войну.