Книга Беглая целительница для дракона, страница 109 – Виктория Серебрянская

— А-а... гхм... — Арман попытался что-то сказать, но двор взорвался хохотом. Смеялись дети, смеялись дозорные на стенах, ставшие свидетелями этого происшествия. Даже Крэй издал серию звуков, подозрительно напоминающих кряхтящее хрюканье старого борова.

Я прикрыла рот ладонью, сдержаться было невозможно.

— О боги, лорд де Вер! — выдавила сквозь смех. — Кажется, закон гравитации в Кьельберге работает куда быстрее и точнее, чем закон Королевского суда. Вам определенно нужно в лазарет... или хотя бы в прачечную. Как удачно, что мы как раз туда собирались!

Арман пронзил меня настолько убийственным взглядом, что, если бы он был материальным, от меня не осталось бы даже праха. Дрожа от ярости и холода, он попытался подняться, но поскользнулся на собственном мокром пергаменте и раскисшей снежной кашице. И снова шлепнулся в жижу, издав нечленораздельный вопль. Грянул новый взрыв хохота.

— Крэй, — я вытерла слезы, выступившие от смеха. — Кажется, инспекция ресурсов началась крайне успешно. Пойдем скорее, пока небесная канцелярия не решила выдать нам еще одну порцию справедливости. Только распорядись, пожалуйста, чтобы лорда поставили на ноги и помогли ему дойти до его комнаты.

Не став дожидаться, пока де Вера выудят из снежной западни, мы с Крэем зашагали в сторону прачечных. Нелепое происшествие подняло мне настроение до небес. И вместе с тем по спине нет-нет, да и пробегала дрожь опасения. Мне хватало здравого смысла понять, что Арман просто так случившееся не оставит. Следовательно, нужно было готовиться к репрессиям заранее и думать, как обезопасить себя и людей от козней столичного франта. Скорей бы Райкер вернулся домой!.. Обида на начальника крепости и недоверие к нему все еще тяжело ворочались на самом донышке души. Но я не была дурой и осознавала, что по-настоящему на де Вера может повлиять лишь он.

Прачечная Кьельберга располагалась в низком каменном пристрое у западной стены. Снаружи она выглядела неприметно: узкие окна под самым потолком, крыша, чуть покосившаяся от сырости, у двери должна была лежать куча дров для топки по словам Крэя, но сейчас там сиротливо валялось лишь несколько щепок. Ближе к колодцу тянулся желоб, по которому стекала мутная вода после стирки. Если не знать, что тут находится, пройдешь мимо и не взглянешь.

Я толкнула дверь. Внутри было тесно и влажно. Каменные стены покрывал белесый налет соли, а пол блестел от лужиц, в которых отражались блики из узких окон. Вдоль стены стояли большие чаны, где обычно кипела и бурлила вода, выплевывая в воздух тучи пара. Рядом — корыта для полоскания. Воздух был насыщен влагой и запахом мыла. У потолка тянулись веревки, на которых сушились простыни, а на широких досках женщины отжимали и складывали белье.

Работали здесь несколько женщин — крепкие, с закатанными рукавами, руки у них всегда были красные от бесконечной стирки. Они двигались быстро и слаженно: одна подбрасывала дрова в печь, другая полоскала простыни, третья развешивала их на веревках. Им помогали подростки — таскали воду из колодца и переносили корзины с мокрым бельем.

Но сейчас прачечная выглядела иначе. Воздух был не горячим, а просто сырым и промозглым. Дрова приходилось экономить, и печь топили слабей. Вода в чанах, судя по отсутствию пара, едва доходила до теплой. На веревках висели тяжелые, сероватые, недосушенные простыни, а в углу горой копилось нестираное белье — работа шла в разы медленнее, чем прежде.