Книга Благотворительница, страница 119 – Наталья Шнейдер

— Если бы такой благодетель завелся, Елизавета Михайловна, его следовало бы немедленно привлечь к работе на благо общества, — вмешалась я. — Городу катастрофически не хватает людей, умеющих читать закон и переводить его на русский язык.

— Существует ли подобный благодетель или нет, Варвара Федоровна получила тот же совет, что дал бы и я: обратиться к законам, а не к чувствам.

Барышня склонила голову.

— Благодарю за совет, Андрей Кириллович. Я непременно им воспользуюсь.

Вранов внимательно посмотрел на меня, на губернатора, на Варвару.

— Если инструкции подробны, следуйте им.

— Я постараюсь, ваше превосходительство. — Она опустила ресницы.

— Сделайте это. «Старалась» — это не действия.

Варвара едва заметно поджала губы, прежде чем кивнуть.

— Как воодушевляюще, — протянула Арсеньева. — Дамы у нас теперь получают инструкции, генералы — командуют исполнением, губернатор одобряет законность. Светлоярск решительно вступает в новую эпоху.

— Елизавета Михайловна, — покачала головой Покровская.

— Что? Я говорю с восхищением. Просто, как всегда, без должной сладости.

— Сладости будут за обедом, — сказала я. — Если Тихон Савельевич не решил, что в пост нам достаточно хрена.

Арсеньева улыбнулась.

— Возможно, хрен за сегодняшним столом может оказаться самым уместным из блюд.

Все дружно посмотрели в сторону столовой. К несчастью, к обеду пока не позвали.

Дверь гостиной открылась, и лакей доложил:

— Марья Петровна Ладынина с дочерью.

Фамилия казалась знакомой, но дальше память не двинулась. На масленичном балу мимо меня прошли две сотни человек, и если бы каждый из них оставил в памяти хоть какой-нибудь след, моя голова сейчас напоминала бы Невский проспект в час пик. Ладынина, очевидно, меня помнила — еще бы она не помнила. Я ее — нет. В моем положении неловкость нужно было скрывать радушной улыбкой.

Которую я старательно изобразила.

Вранов коротко поклонился Ладыниной, как и остальные мужчины. Она ответила поклоном, чуть более глубоким, чем следовало бы. Словно благодаря за что-то. Интересно… Впрочем, нет, не очень.

С тех пор, как генерал поселился под нашей крышей, маменьки с незамужними дочерями осаждали губернаторские обеды с упорством, достойным атакующей артиллерии. Молодой, при чинах, с полным комплектом конечностей — по меркам брачного рынка Вранов выглядел единорогом. То, что единорог был проездом и задерживался в Светлоярске лишь по делам службы, маменек не останавливало. Скорее подстегивало: товар редкий, долго на витрине не простоит.

По большому счету, я не могла винить Ладынину в желании хорошо пристроить дочь. Платье на женщине было добротное, но не новое, и внимательный взгляд замечал, что как минимум один раз его перелицевали. И, если ее дочь была воспитана так же, как прежняя Анна, замужество для нее было единственным способом обрести хотя бы подобие самостоятельности, а не пойти в приживалки после смерти матери.

Дочь — высокая, тонкая, бледная — вошла за матерью так, будто появление в чужих гостиных она репетировала множество раз. Реверанс, ресницы, сложенные руки. Ни одного лишнего движения. Идеальная презентация. Варвара Федоровна рядом с ней выглядела как рабочий документ после трех правок, двух скандалов и ночного озарения. Зато по нему хотя бы было понятно, что он существует не для того, чтобы украшать папку.