Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 11 – Айрин Валери

Сверху донёсся тот самый вой — не волчий, а нечто среднее между звериным рыком и человеческим воплем. Крыша продолжала проседать, рёбра жёсткости трещали, как сухие ветки. Волк — или то, чем он стал — методично раздирал металл, будто копал яму в рыхлой земле. Каждый удар когтей приближал конец.

Время словно замедлилось. Браконьер понял: он не успеет. Не успеет завести машину, не успеет вырваться. Оставался лишь один шанс — бежать.

Схватив вторую винтовку, он рванул ручку двери. Петли протестующе взвизгнули, но поддались. В лицо ударил ледяной воздух, наполненный запахом крови и звериного дыхания. Не раздумывая, он выскочил наружу, издав дикий, почти звериный крик.

Лес манил тёмной бездной — единственное спасение. Он рванул вперёд, не разбирая дороги, спотыкаясь о скрытые под снегом корни, падая и вновь поднимаясь. Ветви хлестали по лицу, снег забивался в ботинки, но страх гнал его вперёд, заставляя лёгкие гореть огнём.

Но стая была быстрее.

Он услышал их приближение — топот множества лап, хриплое дыхание, клацанье клыков. Оглянувшись, он увидел мерцающие жёлтые глаза, скользящие между деревьями, словно огни адского хоровода. Они окружали его, сжимая кольцо, отрезая пути к отступлению.

— Уйди, уйди!!! — его крик разорвал морозный воздух, отдаваясь эхом между безлистых деревьев. Голос срывался на хрип, в нём смешались отчаяние, ужас и бессильная ярость.

Он стрелял — раз, другой, третий… Грохот выстрелов раскатывался по лесу, вспышки озаряли снежную пелену. Но пули, словно ударяясь о невидимую стену, не причиняли волкам вреда. Они лишь слегка вздрагивали, будто от назойливого комара, а затем снова смыкали кольцо.

Стая расступилась, образуя живой коридор. В центре этого зловещего прохода медленно, с холодной расчётливостью, выступал вожак. Его глаза — два жёлтых угля — не мигая смотрели на жертву. Пасть приоткрылась, обнажая тройной ряд бритвенно‑острых клыков, между которыми капала густая, почти чёрная слюна.

Мужик орал — истошно, до разрыва связок. Тело билось в конвульсиях, пальцы вцепились в снег, пытаясь отползти, но силы уже иссякали. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый выдох превращался в белый клубок пара, тут же рассеивающийся в ледяном воздухе. Он понимал: это конец. Осознание пришло холодно и отчётливо, как лезвие ножа между рёбер.

— Нет, уйди, не надо! Не надо!! — вопль вырвался из груди, словно последний крик раненого зверя. Он уже не умолял — он кричал в пустоту, в лицо неизбежности.

Волчья пасть раскрылась шире, превращаясь в бездонную чёрную пропасть.

Время остановилось. В глазах потемнело. Последнее, что он почувствовал — ледяное прикосновение и глухой рык, раздавшийся где‑то внутри его собственной головы.

Вадим аккуратно распаковывал конвектор, бережно снимая защитную плёнку и проверяя комплектность. В воздухе ещё держался лёгкий запах свежего пластика, но он ничуть не раздражал — напротив, добавлял ощущение новизны и начала чего‑то приятного.

Он устанавливал прибор с неторопливой сосредоточенностью человека, который наконец‑то обрёл личное пространство. Больше не нужно было прислушиваться к ночному храпу соседки, не придётся вздрагивать от каждого переворачивания на другой бок. Теперь у него — своя комнатушка, свой уголок, где можно спать, работать, мечтать без помех. Эта мысль согревала даже сильнее, чем будущий поток тёплого воздуха от конвектора.