Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 8 – Айрин Валери

Секунда.

Вторая.

Падая, он машинально выставил вперёд руки — пальцы судорожно сжались, будто пытаясь схватить саму гравитацию. Ладони с глухим хлопком упёрлись в рыхлый снежный покров, прикрывавший старую могилу. Холод пронзил кожу, снег хрустнул под давлением. Ладони плотно прижимались к могиле— и именно в этот момент он впервые услышал сильный толчок из-под земли…

Глухой, мерный, будто далёкое биение сердца. Ту‑дух. Ту‑дух. Звук шёл из‑под земли, из‑под его ладоней. Вадим замер, чувствуя, как морозный воздух колет лёгкие, а по спине пробегает ледяной озноб.

Могила содрогнулась.

Слабый толчок, затем ещё один — ритмичный, настойчивый. Его руки, прижатые к снегу, словно превратились в дефибриллятор. Он чувствовал — нечто пробуждалось внизу, заставляло биться то, что давно должно было умолкнуть навеки.

Перед глазами поплыла пелена. Сознание оторвалось от тела, устремилось вниз, сквозь слои земли, сквозь холод и тьму — прямо в могилу.

Там, в тесном пространстве, он увидел скелет. Кости лежали неподвижно, но вдруг на них начала наслаиваться тень — силуэт человека. Постепенно очертания становились чётче: мужчина в погребальных одеждах, руки сложены на груди по обряду.

И вдруг — от еще одного сильного толчка, глаза мужчины резко распахнулись.

В тот же миг сознание Вадима рвануло обратно в тело. Он дёрнулся, едва не опрокинувшись, и поднял взгляд.

Перед ним стоял дух.

Высокий, полупрозрачный, с лицом, искажённым вековой злобой.

— Чего надо, смертный? — голос призрака прозвучал не в ушах, а внутри головы, пронзая разум ледяными иглами.

— Я… я… — Вадим растерянно заморгал, пытаясь собраться с мыслями. Язык не слушался, слова рассыпались, как сухие листья.

Призрак резко распахнул пасть — и из неё вырвался пронзительный, нечеловеческий крик. Звук ударил по нервам, заставил зазвенеть в висках, а глаза — слезиться от боли.

С перекошенным от ярости лицом, дух рванул вперёд… Егоров только успел выставить руки перед собой и зажмуриться. …призрак пролетел сквозь Вадима и растворился в воздухе.

Начинающий некромант моргнул.

Он сидел на холодной земле, ладони всё ещё прижимались к заснеженной могиле. Вокруг — тишина. Только сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулом в ушах.

— Что это было?! — прошептал он, оглядываясь по сторонам.

— А на что это похоже? — невозмутимо отозвалась Авдотья, стоя в паре шагов. В её голосе звучала едва уловимая гордость.

В ясный зимний день заснеженный лес сиял первозданной красотой. Солнце, стоящее высоко в бледно‑голубом небе, заливало всё вокруг холодным, но ярким светом. Его лучи преломлялись в кристалликах инея, рассыпая по снегу мириады крошечных радуг.

Высокие сосны и ели стояли в белоснежных одеяниях — их ветви, утяжелённые пушистыми сугробами, склонялись вниз, образуя причудливые арки. Между деревьями протянулись серебристые нити паутины, украшенные крошечными льдинками. Под ногами простирался нетронутый снежный покров, лишь изредка нарушенный цепочкой звериных следов. Воздух был кристально чистым и пронизан морозной свежестью; каждый вдох обжигал лёгкие ледяной чистотой.

Среди этого безмолвного великолепия выделялся белый волк. Его шерсть, безупречно сливающаяся с окружающим снегом, делала зверя почти невидимым — лишь тёмные глаза и чёрный нос нарушали эту зимнюю маскировку. Волк стоял неподвижно, прижав уши к голове, а его губы медленно приподнимались, обнажая острые клыки. Низкое, утробное рычание вырвалось из его груди — звук, в котором читалась не просто угроза, а древняя, инстинктивная ярость защитника своей территории.