Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 1 – Айрин Валери

Вадим проснулся под размеренный храп Евдокии и тихое посапывание кота Василия. На веранде, где он устроил себе лежанку, царил пронизывающий холод — декабрьская стужа без труда пробивалась сквозь старые доски. Обогреватель, что спасал всю осень, сломался, а заказанный конвектор должен был прибыть лишь на днях. Пока приходилось мириться с обстоятельствами: ночами Вадим перебирался в избу, где было тепло, сухо и приятно пахло ароматными сушеными травами.

За окном уже разливался бледный рассвет — тот особенный зимний свет, когда небо на востоке едва розовеет, а всё вокруг ещё погружено в сизые полутени. Вадим поднялся, потянулся, чувствуя, как затекли мышцы после сна в неудобной позе, и решительно распахнул дверь. Ему нестерпимо хотелось глотнуть свежего воздуха, смыть с себя остатки тяжёлого сна.

Во дворе царила настоящая зимняя сказка — но лишь на первый взгляд. Морозный воздух обжёг лёгкие, заставив сделать глубокий, судорожный вдох. Кристально чистый свет лежал на сугробах, превращая их в россыпь крошечных бриллиантов. Но чем дольше Вадим вглядывался, тем больше тревожных деталей подмечал.

Он окинул взглядом дом и похолодел. Стены, ещё вчера аккуратные и побелённые, теперь выглядели так, словно по ним прошёлся разъярённый зверь: глубокие царапины, будто оставленные огромными когтями, тянулись от фундамента до самых окон. Деревянные доски были исцарапаны, местами — почти прорублены. А у западного окна земля превратилась в грязную кашу: будто кто‑то долго топтался на одном месте, размесив снег и глину в липкую жижу. Отпечатки были странные — и человеческие, и звериные… будто чьи‑то босые ноги, но с длинными пальцами и когтями.

Вадим медленно опустился на скрипучую деревянную скамейку, пытаясь унять нарастающую тревогу. Взгляд невольно скользнул дальше — за двор, на просёлочную дорогу. Она тянулась узкой лентой, припорошённая свежим снежком, и казалась совершенно безжизненной. Лишь вдалеке, там, где дорога ныряла в перелесок, виднелись едва заметные следы — то ли лисьи, то ли чьи‑то ещё.

Перелесок стоял тихий, заснеженный, его голые ветви переплетались в причудливый узор, словно чёрное кружево на фоне светлеющего неба. А за ним, в лёгкой утренней дымке, мерцала гладь водохранилища. Вода ещё не замёрзла полностью — тёмные промоины чередовались с хрупкими ледяными заплатками, и от поверхности поднимался едва заметный пар, растворяясь в морозном воздухе.

Всё вокруг было одновременно прекрасно и пугающе. Тишина, которая должна была успокаивать, теперь казалась настороженной, будто природа затаила дыхание, ожидая чего‑то недоброго. Вадим втянул носом ледяной воздух, чувствуя, как внутри растёт холодное, липкое предчувствие нехорошего.

Егоров едва успел сделать шаг к калитке, как сзади раздался издевательский, булькающий смех:

— Здорова следак!

Он резко обернулся. Перед ним стоял сын старосты — но то, что когда‑то было человеком, теперь лишь имитировало его облик.

— Как же хорошо, что мы встретились, вновь — процедил призрак, и его губы растянулись в омерзительной ухмылке, слишком широкой для человеческого рта.

Вадим инстинктивно рванул к поясу, нащупывая рукоять пистолета. Пусто. «Ну конечно, какой к черту пистолет! Он же как две недели назад уволился из следственного комитета!» - промелькнула мысль. Холодная паника скользнула по позвоночнику.