Книга Истинная для якудза, страница 39 – Эвелина Шегай

Они показались Каори странноватыми. Масару с первой встречи создал впечатление неприступной каменной крепости, в которой придерживались безжалостных законов, не прощающих слабости. Сатоши больше напоминал неуловимую тень. Он как будто обладал способностью просачиваться сквозь щели, оставаясь незамеченным, пока для остальных не становилось слишком поздно.

А вот Го, на её взгляд, оказался идеальным воплощением среднего брата. Он не был столь же строг, как старшие, но и не пытался бунтовать вместе с младшими. Прямо какое-то живое воплощение равновесия.

Каори посмотрела на влетевшего в столовую Хару в свежей рубашке нежно-голубого оттенка. Раньше он только и делал, что смотрел в пол и без крайней необходимости не открывал рта. А теперь с его пухлых губ не сходила счастливая улыбка. Всего-то надо было избавиться от двух конкретных старших братьев.

— Вы что, так и сидели всё это время в тишине, пока я переодевался? — Хару сел рядом со своим братом. — Аники! Как так можно? Нужно же было что-то спросить у Каори-сан, чтобы завести беседу. А то она ещё подумает, что ты у нас какой-то дурачок местный.

Го нахмурился, внимательно смотря на него, а потом повернулся к Каори и спросил:

— Как вам погода сегодня?

— Дивная, — ответила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — А вам как погода, Го-сама?

— Да, хорошая.

Вот и поговорили.

— О боже, аники, — пробормотал Хару, стыдливо закрывая лицо ладонями. И вдруг расхохотался. Так заразительно, что никто из присутствующих не смог удержаться от улыбок. А вдоволь посмеявшись, он взял дело в свои руки и спросил: — Каори-сан, вы интересуетесь живописью или литературой?

Каори интересовалась и тем и другим, поэтому последующий разговор потёк легко и естественно. Она замечательно провела время в компании Хару и Го, вставляющего уморительные комментарии с чрезмерно серьёзным видом. Вернулась в свою комнату ближе к ночи в прекрасном настроении.

Проверив телефон, на котором было лишь одно сообщение от мамы, Каори захотела написать Рэну о том, как хорошо выполняли наказ его братья.

Вот только номера его у неё не оказалось…

Рэн припарковался у центрального входа бизнес-центра — огромной стеклянной махины, в чьих недрах два этажа занимала редакция журнала «Эволюция образа». И только он собрался потянуться за телефоном, как дверь машины распахнулась и на переднее пассажирское сиденье села Огава.

— Насколько всё серьёзно? — тут же спросил Рэн, выворачивая руль и трогаясь с места.

— Двое суток в коме. Множественные переломы, сотрясение мозга, ссадины и ушибы, — отчиталась она без лишних эмоций.

— Полицейские у неё уже были?

— Асано-сан ещё не стабилизировалась.

Он выжал газ, надеясь добраться до пострадавшей модели раньше, чем это успеет сделать кто-либо ещё. Огава больше ничего не говорила, не отвлекала от дороги, поэтому они долетели до больницы за полчаса.

По стеклянному фасаду бегали как шемуанские иероглифы, так и саларунские буквы, указывающие часы работы. А внутри их поджидал просторный холл с мраморным полом и кожаными диванами. Но сидеть никто не собирался, они двинулись прямиком к стойке регистратуры, игнорируя терминалы для записи на приём.

— Здравствуйте, мы к Асано Химари, — бросила Огава медсестре в светло-голубой форме. — Четвёртый этаж, реанимация.