Книга Истинная для якудза, страница 40 – Эвелина Шегай

— Здравствуйте, сейчас. — Женщина глухо застучала пальцами по клавиатуре. — Да, всё верно. Четвёртый этаж, палата 412. Но вход только по пропуску. У вас есть?..

Она не договорила, потому что Огава молча достала бейдж и положила на столешницу перед ней.

— Можете проходить, — с вежливой улыбкой произнесла медсестра и указала на лифт со стеклянными дверцами.

Поднявшись на четвёртый этаж, они были вынуждены пройти похожую процедуру у ещё одного поста, где очередная медсестра также потребовала пропуск. Лишь затем спокойно двинулись по узкому коридору до нужной палаты.

Они остановилась у двери. На мгновение Огава замерла, будто прислушиваясь к тому, что происходит за тонкой перегородкой, затем решительно постучала и, не дожидаясь ответа, приложила бейдж к считывателю у двери.

Раздался тихий, едва уловимый сигнал подтверждения, и матовые створки бесшумно разъехались в стороны, открывая проход. Не задерживаясь на пороге, они зашли внутрь, и двери сразу же плавно сомкнулись за их спинами.

Монотонный писк кардиомонитора резал слух, отмеряя каждый удар сердца. В палате воздух был другим. Спёртым, насыщенным запахами лекарств, и той особой тяжестью, которая висела над людьми, балансирующими между жизнью и смертью.

— Она точно в сознании? — уточнил Рэн, смотря на штору, за которой угадывался силуэт неподвижной фигуры.

— Должна быть.

Огава подошла к кровати и отодвинула штору, открывая хрупкую девушку, опутанную паутиной трубок и проводов. Она смотрела на них и медленно дышала через кислородную маску.

— Здравствуйте, Асано-сан, мы из «Эволюции образа». Я секретарь исполнительного директора — Огава Шиори, — представилась Огава и указала рукой на него. — А это наш креативный директор Карасуока Рэн.

— Я тут от лица самого главного, — коротко объяснил он и присел на стул, который для него подставила секретарша. Если вдуматься, то присутствовала приличная доля абсурда в том, что глава журнала посылал креативного директора для решения столь специфической проблемы. Но, к тихой радости Рэна, девушки, работающие моделями, никогда не задавались такими сложными вопросами. — Так понимаю, вы не можете сейчас разговаривать. Давайте поступим так: я буду говорить, а вы мне будете отвечать простыми «да» и «нет». С морганием нет проблем?

Асано несколько раз моргнула в знак подтверждения.

— Хорошо, в таком случае одно моргание будем засчитывать за «да», два быстрых — «нет». Мы поняли друг друга?

Последовало одно долгое моргание. Рэн улыбнулся, чувствуя лёгкую благодарность за то, что она не пыталась усложнить ему жизнь.

— Начнём с полиции. К вам уже приходили детективы?

Одно моргание.

— Вы давали им показания?

Ресницы дважды взмахнули.

— Правильное решение, — с облегчением выдохнул он. Замять дело — не проблема, но для всех будет лучше, если оно будет улажено тихо.

Рэн на миг задумался о собственной циничности в этот момент, а затем вернулся взглядом к лицу под слоем бинтов и синяков. Там угадывались отточенные черты, которые ещё недавно украшали обложки журналов, а теперь больше напоминали разбитый фарфор.

Его взгляд медленно потёк ниже по мертвенно-бледной коже. По тёмно-лиловым гематомам на шее, ключице, уходящим куда-то вглубь, под воротник больничной рубахи.

Огава говорила, что у девушки множественные переломы... Каким больным уродом надо быть, что такое совершить?