Онлайн книга «Вдыхая тень зверя»
|
— Что за правда? — повторил свой вопрос Дмитрий Николаевич, вздрогнув от увиденного. Верховский хрустко рассмеялся. — А вы, молодой человек, какую знать хотите? Ее сейчас много разной стало. Одну в декретах пишут, другую в протоколах фиксируют, третью в камере на стене царапают… — Ту, что вам спать не дает, — пошел ва-банк Руднев. Адриан Ростиславович потер заросший седой щетиной подбородок, будто всерьез обдумывал заданный ему вопрос, а потом собрал лоб морщинами, вроде бы вороша что-то в памяти. — Знаете, как в Библии? — спросил он и, пожевав губами, процитировал: — «Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода…»[94] У вас есть дети, молодой человек? — Нет. — А у меня дочь… — Я знаю. Я с ней знаком. Очень милая девушка. Вы за нее беспокоитесь, Адриан Ростиславович? Что ей угрожает? — За вину отцов до третьего и четвертого рода… — монотонно повторил профессор. — В Библии есть и другие слова, — поторопился заговорить Дмитрий Николаевич, почувствовав, что разговор угасает и что сейчас Верховский снова впадет в прострацию. — «Сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына…»[95] — У меня нет сына, у меня дочь… — прошептал профессор. Чувства и мысли в нем окончательно затухали, и вдруг, как это бывает со свечой, готовой совсем уж погаснуть, пламень его душевной боли взвился в последнем порыве, и Адриан Ростиславович надрывно прокричал: — Правду ищете, молодой человек! Так это не ко мне! Мое имя Анания! Слышите?! Анания мое имя! Верховский обхватил голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону, бормоча что-то нечленораздельное. — Его бы прям сейчас в больничку, — хмуро проговорил Трепалов. — Видал я такое с людями, когда на «Екатерине Великой» минный запас рванул, а потом человечину с палубы собирали. Там мужики были крепкие, просоленные, но и те иные за борт кидаться норовили, а этот интеллигент — душа чувствительная… Проломит себе башку о стену или жилы на руке вконец перегрызет… Свидетеля потеряем… Да и не по-пролетарски это, эдак человеку душу выворачивать… Сможете решить вопрос, товарищ Строкина? Через полчаса от Гнездниковского отъезжал санитарный автомобиль с красным крестом на боку, увозя профессора Верховского и конвоирующую его товарища Строкину в больницу имени Всемедикосантруда, что на Яузе, в которой имелось специальное отделение с изолированными палатами для пациентов, требующих особой охраны. Вслед за тем покинули штаб-квартиру московских сыщиков и Руднев с Трепаловым. Эти двое направились на Лубянку, где их доклада дожидался начальник особо секретного отдела ВЧК товарищ Горбылев. Идти решили пешком, и, хотя Трепалов не преминул напомнить Рудневу взорванный «фиат», причина такого решения была не в отсутствии служебного автомобиля, а в необходимости обсудить результаты допроса профессора. — Думается мне, Верховский уж точно в деле замешан, — начал разговор Александр Максимович. — Если и не сам украл, то, верно, был у вора подельником. И все как вы тогда сказали: принудили его, ухватив за больное место. Пригрозили чёй-то насчет дочки, он и сломался, а теперь еще и боится проболтаться. Так боится, что руки себе грызет! Жуть до чего довели!.. По-человечески-то, конечно, жаль его, но с точки зрения революционной справедливости никому и ни при каких обстоятельствах руку к народному добру тянуть негоже. Что скажете, Дмитрий Николаевич? |