Книга Вдыхая тень зверя, страница 137 – Евгения Якушина

— А где, Дмитрий Николаевич, в вашей схеме шантажисты, зарезавшие филера и практикующие охоту на людей с применением дикарского оружия? — уточнил пунктуальный до дотошности Белецкий.

Руднев нарисовал еще несколько точек и линий.

— Тут мы имеем связь больше интуитивную и гипотетическую, — пояснил он. — Во-первых, Зябликов был завсегдатаем «Калинки» и его вполне мог знать и нанять адвокат Косторецкий. Тогда не исключен вариант, что организаторами мистификации были Балыба и Янсон, считавшие, что я знаю что-то про невидимку, и собиравшиеся вытрясти из меня эти сведения. Конечно, шантаж для этих костоломов — метод нехарактерный, в чем я имел несчастье убедиться на собственной шкуре, да и сегодняшнее ночное нападение при условии, что один из зачинщиков убит, а второй бесследно пропал, выглядит странно. Но я бы все равно эту версию со счетов не сбрасывал… Во-вторых, имя филера отыскалось в журнале убитых невидимкой врачей. И наконец, в-третьих, ты сам знаешь, что крайне редко несколько абсолютно независимых друг от друга преступных замыслов сходятся в одно время и в одной точке. Должно быть между ними что-то общее, какой-то единый пусковой момент. Как круги на воде. Каждая волна вроде и сама по себе, да только все они из-за одного брошенного камушка.

— Ваше художество больше похоже на паутину, чем на водяные круги, — заметил Белецкий.

— Пусть так, — согласился Дмитрий Николаевич, — но у паутины тоже есть исходная точка — паук. Если последовательно пройтись по всем нитям, рано или поздно до него доберешься. А мы с тобой пока и половины нитей нащупать не можем.

— Worauf warten wir dann noch, Dmitri Nikolajewitsch?^[93] — невесело усмехнулся Белецкий. — Нужно идти нити нащупывать, да поторапливаться, не то паук сам инициативу проявит и доберется до нас первым.

Спустя пару часов друзья разошлись, каждый в поиске своей нити.

Белецкого Дмитрий Николаевич отправил в Зубалово, велев ему еще раз переговорить с кем только возможно, за исключением самого Дульского и Никитиных, которых Трепалов определил на временный постой в ближайшую часть железнодорожного охранения, где за главного был его приятель по службе на Балтийском флоте.

— Ты должен вычислить наводчика, — наставлял Руднев друга. — Знать про сейф и про отъезд старика мог только кто-то из своих. Скорее всего здесь замешана кухарка, но допросить ее пока, к сожалению, нельзя. Травма серьезная, и пострадавшая все еще не пришла в сознание. Опроси ее знакомых. В первую очередь, кавалеров: электрика и шофера. На последнего обрати особое внимание. То, что прежний его начальник оказался в числе первых жертв невидимки, кажется мне странным совпадением.

Сам же Дмитрий Николаевич, собравшись с мужеством и скрепя сердце, отправился в Гнездниковский. Перспектива встретиться там со Строкиной его откровенно страшила, поскольку после всего произошедшего он абсолютно не знал, как себя с ней вести, чтобы не усугубить причиненную ей боль и самому не оказаться в исключительно дурацком положении.

На его счастье, чекистки там не оказалось. Руднев прошел к Трепалову и с должными купюрами пересказал откровения Жемчуговой. Он также поведал о ночных преследователях и попросил немедленно начать розыск автомобиля с расколоченными фарами.