Онлайн книга «Вдыхая тень зверя»
|
— Про революционную справедливость ничего не скажу, я привык о преступлениях судить в категориях юриспруденции. Там понятие справедливости отсутствует, — натянуто ответил Руднев, которого всякий раз коробило, когда Трепалов принимался разводить агитацию. Александр Максимович счел за лучшее пропустить мимо ушей ершистую отповедь собеседника и, снизив идеологический градус своего вопроса, еще раз спросил: — А касательно Верховского какое ваше мнение? Причастен он или как? — Вероятнее всего, причастен… Нужно просить Горбылева, чтобы он позволил переговорить с профессором без Строкиной. — Зачем? Думаете, без нее он вам покается? Чем же она ему, по-вашему, мешает? — Она мешает не ему, а мне. Я не могу при ней заводить разговор о Балыбе и Янсонсе. Сами понимаете, ей о наших подозрениях знать незачем. — Понимаю, — глухо проговорил бывший революционный матрос и в сердцах ударил мощным кулаком по мозолистой ладони. — Неужто правы вы, Дмитрий Николаевич, и в наших рядах этакая гниль прорасти успела?! — Гниль, она во всяких рядах встречается, — философски заметил Руднев. — Важно ее вовремя найти и обезвредить, чтобы дальше не распространялась. — Это верно… Так вы, значит, хотите Верховскому рассказать, что мы все знаем про комиссаров, и что гад этот Балыба сдох, и теперь ничего его дочке не угрожает? — Вроде того… Уловив в тоне Руднева нотки сомнения, Александр Максимович стрельнул в собеседника острым приметливым взглядом. — Неуверенность в вас какая-то, Дмитрий Николаевич, — прямодушно заявил он. — Что не так-то? — Меня смущают два момента, — признался Руднев. — Во-первых, мы не можем гарантировать безопасность Ирине Верховской, покуда не знаем, где Янсонс. — Эка! — нахмурился начальник московских пролетарских сыщиков. — А я и не подумал! Верно говорите, Дмитрий Николаевич, бес его знает, где этот сукин кот притаился и чего еще замышляет… А во-вторых что будет? — Во-вторых, мне кажется, что не все так просто с Верховским. — В смысле, не так просто? — В том смысле, что история его сложнее, чем нам с вами видится. — Да с чего вы взяли? — Интуиция, если угодно. Трепалов скептически поморщился. — Интуиция — это у бабки-гадалки. Вы мне, Дмитрий Николаевич, конкретный аргумент назовите. — Хорошо! Будет вам конкретный аргумент, — ответил Руднев и, к изумлению Александра Максимовича, повернул к дверям храма Космы и Дамиана в Шубине, мимо которого они в тот момент проходили. — Подождите меня здесь минутку. Вам-то — большивику — в церковь заходить несподручно. Дмитрий Николаевич вернулся очень скоро, имея при себе книгу в дешевом бумажном переплете. — Это «Деяния святых апостолов», — пояснил он все еще недоумевающему Александру Максимовичу. — Если я правильно помню, оно должно быть где-то здесь… Руднев принялся перелистывать страницы, быстро пробегая их глазами. — Вот! — он ткнул пальцем в строчки. — Глава пятая… «Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов. Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен…» |