Книга Гостиница, страница 109 – Кит Даффилд

Инка делает такой глубокий вдох, словно не дышала много дней.

— Все, что здесь произошло, – моих рук дело. Утечка данных и те безумные вещи, которые вы видели… Все подстроила я.

— Что?

Инка вздрагивает. Вопрос задал ее отец.

— Это правда, – с вызовом отвечает она, повернувшись к нему.

Брови Хенрика сходятся к переносице.

— Но, Инка… почему?

Она проходит между мной и Джеймсом и встает рядом с Йоханной. В глазах блестит сталь.

— Из-за того, как ты поступил с мамой.

Стоило ей заговорить о матери, как глаза наполнились слезами.

— Ты ее сломал!

Смотрю на них, и до меня доходит: если Йоханна – моя мать, то Инка – наполовину моя сестра. А ведь я в детстве так мечтал, чтобы у меня был младший брат или сестренка! Кто-то, кто понял бы мою боль или хотя бы мог меня утешить.

Хенрик бросает по сторонам осторожные взгляды.

— Думай что говоришь, девочка. Tänk efter. Люди все слышат.

— Мне все равно. – Инка скалит зубы. – Пусть все узнают!

Она берет бледную, слабенькую руку матери.

— Я всю жизнь наблюдаю, как ты над ней издеваешься, перемалываешь ее. И ты… ты не остановишься. И никогда не собирался.

Подбородок Инки дрожит. Другой рукой она обнимает Йоханну за плечи.

— Мне пришлось это сделать.

Я вспоминаю, как сегодня утром стоял в том закрытом для посторонних коридоре, подглядывая за Хенриком и его дочерью. Смотрел, как он ругает ее за небрежность и грубые ошибки. А на самом деле она допустила их намеренно.

Инка никогда не была заодно с отцом. Она работала против него.

— Но… как? – Хенрик запинается, его глаза блестят, как две серебряные монеты. – Ты сказала, что… что система курирования сбоила из-за вируса, какой-то вредоносной программы…

— Не было никакого вируса, папа. Я сама все запрограммировала.

Хенрик сжимает кулаки.

— Невозможно! Ты не могла так поступить.

Он решительно направляется к ней, взбивая ботинками свежий снег.

— Тебе пришлось бы узнать очень личные вещи о гостях…

— Я наняла детектива. Он провел расследование, отправил результаты мне, а я… скормила информацию программе.

Хенрик на миг теряется:

— Кого наняла?

Она качает головой, стиснув губы.

В первые секунды Хайлендер не двигается. Затем одним внезапным прыжком вдруг оказывается перед дочерью и хватает ее за горло.

— Говори!

Йоханна кричит. Инка вцепилась в руку отца и старается ослабить его стальную хватку. Ее лицо багровеет, глаза полны ужаса. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь ей на помощь, но тут с губ Инки срывается имя, и Хенрик разжимает пальцы.

— Гевин Райт, – повторяет Инка, высвобождаясь и кашляя. – Этого человека зовут Гевин Райт. Он когда-то работал на тебя.

Хенрик притворяется удивленным:

— Не припомню такого.

Его дочь сплевывает в снег.

— А вот он тебя не забыл, – говорит она, вытерев губы. – Помнит, как ты кинул его, не заплатив за работу в две тысячи одиннадцатом. Уговаривать его мне не пришлось.

Хенрик уже отвернулся и потирает подбородок, но слова дочери действуют на него как заостренная палка на быка: он вдруг замирает и снова бросается на нее.

— Да как ты, черт возьми, смеешь? – ревет он и движением настолько быстрым, что я не успеваю даже глазом моргнуть, отвешивает ей оплеуху тыльной стороной ладони.

Инка падает, а он подходит и рывком приподнимает ее, схватив за шиворот. Йоханна с воплями пытается его остановить, но он отшвыривает ее и начинает размеренно бить дочь кулаком по лицу. До меня доносится ужасающий глухой хруст. Инка сопротивляется, но скоро ее тело становится мягким, безвольным, как у тряпичной куклы. Костяшки пальцев Хенрика перемазаны кровью.