Книга Гостиница, страница 112 – Кит Даффилд

«Стокгольмский синдром», – сухо добавляет ведущий подкаста.

Хенрик был деспотом, который заботился только о своей репутации и потому скрывал плачевное состояние жены от публики. Единственным человеком, который знал правду, была их дочь Инка. Всю свою жизнь она была свидетельницей страданий матери и наконец решила что-нибудь предпринять. Она знала, что идти в полицию бесполезно, потому что ее отец – влиятельный человек со связями и легко выйдет сухим из воды, какие бы обвинения ему ни предъявили. Вместо этого Инка обратилась к Гевину Райту, частному детективу, который давно уже имел зуб на Хенрика, и попросила его поискать, не найдутся ли скелеты в отцовском шкафу. Она поняла, что лишь полный крах репутации Хайлендера поможет ей вырвать Йоханну из его крепких лап.

Первым ударом стали обвинения в жестоком обращении с животными. Утечка видео, сделанного на фабрике, принесла Хенрику серьезные финансовые проблемы как раз накануне открытия «Кувастина», однако не запятнала его доброго имени. Скандал привел лишь к тому, что за решеткой оказался некий Сигвард Йонссон, бывший военнослужащий, которого Хенрик сделал козлом отпущения. Кровожадный подлец, по которому и так уже плакала тюрьма, все еще отбывает срок, получив за свои преступные деяния щедрую плату от Хайлендера.

В отчаянной попытке спасти мать Инка снова обратилась к детективу. Гевин Райт был в то время на грани банкротства после тяжелого развода и проблем с алкоголем и потому с готовностью согласился. Он понимал, что сможет и дальше тянуть средства из трастового фонда Инки: в его глазах это было все равно что получить с Хенрика долг, да еще с процентами. Вместе с Инкой они разработали план, как использовать «Кувастин», самую обсуждаемую гостиницу на свете, чтобы погубить Хайлендера с помощью его собственного детища.

Перевернуть концепцию гостиницы с ног на голову придумал Гевин. Это ему пришло в голову превратить лучшие воспоминания гостей в ужасающее разоблачение тайн и лжи. А главное, что бы ни происходило в гостинице, это должно было пахнуть скандалом, достойным крупнейших таблоидов.

Сначала необходимо было разозлить гостей – вызвать шквал жалоб, публикаций в соцсетях и даже судебных исков, – а уж потом выйти с этой историей на мировой уровень. Люди должны были посвящать этому подкасты, до хрипоты спорить онлайн о том, кто прав, множить мемы, треды и хештеги. Чтобы как следует вывалять Хенрика в грязи, нужно было постараться – устроить все так, чтобы офисные работники от Торонто до Тель-Авива сплетничали о скандале с «Кувастином», стоя возле кулера в понедельник утром. А когда Инке становилось стыдно вытаскивать на свет личную информацию незнакомых людей, она напоминала себе, что иначе ее мать может не дожить до следующего Рождества.

После скандала с утечкой данных о тестировании косметики Гевин опасался, что его раскроют. Кроме того, он по опыту знал, что на поиск компромата нужно время, а потому предложил Инке на год залечь на дно, хорошенько все подготовить и нанести следующий удар в середине февраля две тысячи двадцать пятого года. Уик-энд в честь Дня всех влюбленных должен был стать дополнительной приманкой для прессы, и заголовки придумались бы сами собой. Если повезет, можно было даже заманить в гостиницу каких-нибудь молодоженов.