Книга Несказочная история Кейт Мэтисон, страница 23 – Эва Гринерс

Когда гости уезжали, старший из Хартфордов,, слегка наклонив голову в знак уважения сказал:

— Скоро мы с вами увидимся.

Его слова прозвучали веско, как нечто неизбежное, что должно было свершиться в ближайшем будущем.

— Жду всех ваших троих дочерей во дворце.

Дугальда, моя мачеха, и ее дочери суетились вокруг Троя, словно стая птиц, готовящихся к его отлету.

Их голоса, смех и шуршание платьев сливались в единый шум, который, казалось, заполняли всё пространство.

А мы стояли в стороне с Аннабет, наблюдая за этим спектаклем, чувствуя себя чуждыми этому миру. Когда мы обнялись на прощание, ее теплое дыхание коснулось моего уха, и она шепнула:

— Как мне жаль покидать тебя, надеюсь увидеть тебя на балу.

А потом, оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не слышит, добавила:

— Знай, что ты всегда можешь положиться на меня.

Ее слова были как глоток свежего воздуха в этом душном, наполненном притворством доме. Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержала их. Слезы здесь были неуместны.

Прошло несколько дней. Я не видела даже Лаклан, она не показывалась у меня.

Казалось, меня оставили в покое, и это было странно. Обычно мачеха и ее дочери не упускали возможности напомнить мне о моем месте в этом доме. Но теперь они словно забыли о моем существовании.

Я чувствовала, что это неспроста. Скорее всего, мачеха испугалась, что у меня появились друзья в королевстве, что я больше не одинока, что у меня есть поддержка. И это испугало ее.

Как-то раз, сидя у своего цветника, я услышала шаги позади себя. Я резко обернулась, ожидая увидеть одну из сестер или, что хуже, саму Дугальду. Но это была Лаклан. Она подошла ко мне тихо и села рядом. Я разглядывала ее платье: коричневое, кое-где заштопанное. Я показала ей на свой цветник:

— Тебе нравится?

Грустно улыбнувшись, она сказала:

— Милая, меня всегда так удивляло как вы умеете видеть красоту. Даже когда вам так грустно.

Перед нами колосились пролески, лесная трава, голубел неизвестный мне мох. Такая прелесть.

— Ты же понимаешь, что я не смогу остаться здесь, — сказала я ей.

Лаклан посмотрела на меня своими добрыми, усталыми глазами и ответила:

— Знаете, деточка моя, подождите до бала. Вдруг все переменится.

Ее слова были полны надежды, но я чувствовала, что эта надежда — лишь иллюзия. Ничто не изменится. Этот дом, эти люди, эта жизнь — все останется прежним. Но я кивнула, не желая огорчать ее.

Вечером ко мне прибежала Беатрис, младшая из сестер. Она ворвалась в мою комнату, схватила меня за руку и начала горячо шептать:

— Кейт, помоги мне, прошу тебя! Мне так понравился Трой, что я готова даже подружиться с тобой.

Я усмехнулась. «Какая милость с твоей стороны» —, подумала я.

Беатрис зашагала по комнате, ее платье шуршало, как осенние листья под ногами. Её пищащий голос не вызывал у меня жалости. К тому же Трой был таким хорошим, как и его сестра… А Беатрис продолжала дребезжать:

— Ты пойми, ты старшая из сестер, и мне не к кому больше обратиться. Сейчас к тебе придет Даффи и будет просить о том же.

— Как же вы мне надоели! — с этими словами я вытолкала ее из комнаты. — И передай сестре: не смейте ко мне соваться. Если что-нибудь произойдет, я пожалуюсь отцу. Чувствуя, как гнев поднимается во мне, как волна, я хлопнула дверью. И с этой минуты решила держаться до конца. Я больше не позволю им издеваться надо мной, не позволю им управлять моей жизнью.