Книга Сосед сверху, страница 39 – Елена Валерьева

Я открыла рот, потом закрыла. Иногда старые женщины умеют говорить то, после чего просто нечего добавить. Особенно если ты сама в глубине души уже знала то же самое, но боялась формулировать. Соня в этот момент подняла голову от рисунка и спросила:

— А Лида теперь моя?

Я поперхнулась чаем. Тамара Ильинична не поперхнулась ничем, потому что, кажется, вообще была готова ко всему.

— В некотором смысле, — ответила она раньше меня.

— Тамара Ильинична!

— Что? Ребёнок спросил по существу.

Соня очень серьёзно кивнула, как будто получила юридически значимую информацию, и вернулась к рисунку. Я же сидела, глядя в чашку, и понимала: да, всё уже изменилось. Не в момент признания даже. Раньше. Просто теперь это стало невозможно отрицать. Не сосед сверху, не чужой мужчина с проблемами, не история на грани. Мой человек. Мой дом. Мой ужасно сложный, упрямый, раненый путь к тому, что я так долго не верила, что вообще существует.

Мне было страшнее возвращаться к Лиде после всего, чем идти в ту ночь на встречу. Возможно, это звучит как плохая мужская метафора, но я знал, о чём говорю. С врагом всё понятно: угроза, расчёт, удар, ответ. С любовью хуже. Особенно если ты много лет жил так, будто рядом с тобой можно только пострадать. Я стоял у её двери, опираясь на ещё ноющее плечо, и впервые за долгое время чувствовал себя человеком, которому действительно есть что потерять не в теории, а в самом простом, бытовом смысле.

Дверь открыла Соня. За её спиной сразу вылетела Кнопка, гавкнула для порядка и тут же передумала. Лида выглянула из кухни, вытерла руки о полотенце и остановилась, увидев меня. И всё. На секунду старый дом, наверное, перестал скрипеть. Во всяком случае, мне так показалось.

— Ты почему стоишь как курьер плохих новостей? — спросила она.

— Потому что нервничаю.

Лида подняла брови. Соня очень мудро взяла Кнопку на руки и унесла её в комнату, оставляя взрослых разбираться. Ребёнок действительно был пугающе наблюдательным.

— Заходи, — сказала Лида уже тише.

На кухне было тепло, пахло выпечкой и чем-то домашним, что до сих пор иногда ставило меня в тупик. Настоящий дом не всегда узнаёшь сразу, особенно если давно жил в квартирах, где только ночуешь. Лида не торопила. Просто поставила передо мной чай и села напротив. Я посмотрел на её руки, на кружку, на солнечное пятно у окна и вдруг понял, что привычные заготовки тут не работают. Нельзя сказать “мне надо поговорить” таким тоном, будто сейчас допрос. Нельзя просить остаться в твоей жизни, продолжая стоять у двери внутренне.

— Я не умею это нормально, — сказал я честно.

— Прекрасное начало, — отозвалась Лида. — Уже интересно.

— Я всё время думал, что после этого должен уйти. Что как только всё закончится, будет правильно не втягивать тебя дальше. Не делать вид, что у нас может быть что-то простое.

Она смотрела молча. Очень внимательно. И я уже видел в её лице тот самый момент, когда ещё чуть-чуть — и она либо пошлёт меня к чёрту, либо спасёт от самого себя. Заслуженно в обоих случаях.

— Но проблема в том, — продолжил я, — что я больше не хочу “правильно”. Я хочу домой. К тебе. К Соне. Даже к собаке, которая меня презирает через день. Хочу знать, что вы в порядке. Хочу быть там, где есть ты. Если ты меня туда пустишь.