Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 31 – Ника Оболенская

— Ну папа же рассказывал! — Яра закатывает глаза, копируя маму. — Ночью ловил этого… как его?..

— Диверсанта, — подсказываю.

— Ага! Ну и вот, кто ночью спит в одежде? Я и кота добавила!

— А парашют и колбаса зачем? — тыкаю в картинку.

— Я художник! Я так вижу!

— Окей, художница. — Возвращаю сестре гаджет и тут же спохватываюсь: — И больше чтобы не говорила таких слов…

— Ты про долбоклюя?

— Яр!

— Ну папа же так говорит. — Мелкая бесхитростно пожимает плечами.

— Папа взрослый, — подбираю я слова. — И он это сказал в сердцах… когда сильно злился. Да и нельзя так говорить про людей.

Хотя иногда очень хочется.

— И даже про Романова нельзя? — тянет Яра.

— И даже про него.

Сестра секунду обдумывает, а потом серьезно кивает:

— Поняла.

Не успеваю я облегченно выдохнуть, как она добивает контрольным:

— Когда вырасту, тоже смогу его так называть. Как думаешь, мы с ним поженимся?

— Зачем он тебе?

— Как это зачем, Рин? Папа только о нем и говорит! Один раз я слышала, как он сказал: "Дегенерат, но какой же умный"! — деловито сообщает она мне. — Дегенерат — это же хорошо?

Качаю головой:

— Нет, Яр. Плохо.

— Все равно женюсь на нем! — Яра категорично складывает руки на груди. Упертость у нее в папу.

— Он же тебя лет на десять старше, — пытаюсь зайти с другой стороны.

У нее округляются глаза:

— Такой старый? Фу-у!

Скривив мордочку и закусив губу, Яра о чем-то раздумывает.

— Ла-а-адно. Пусть будет старый. Зато к этому времени он нагуляется, — явно повторяет слова кого-то из взрослых.

Логика у Ярославы железная. Это уже в маму.

Повозившись и повздыхав еще немного, сестра вырубается.

Я тихонько сижу в кресле, поделив его с Мистером Писей, и глажу брелок моей малышки.

«Поль, родители подарили машину! Я до сих пор не верю!» — решаюсь написать своей новой знакомой.

Ответ приходит почти мгновенно:

«Кара!!! Это же ОГОНЬ!!! Поздравляю!!! Безумно рада за тебя! А какой цвет?»

От искренних эмоций Поли в груди снова разливается тепло, согревая и успокаивая.

Чатимся, перекидывая друг другу фотки и обсуждая все подряд, пока не наступает полночь. Прощаемся до утра.

Лежа рядом с мирно сопящей Ярой, перебираю события этого невероятно насыщенного дня.

Библиотека и противоречивые слова Беса. Ледовая арена в Кристалле и щемящая ностальгия. Встреча с Полей и ощущение мгновенной связи. Домашний уют, смех, папины байки. Неожиданный, оглушительный подарок. Холодный душ от Миры. И снова тепло от Поли. Калейдоскоп эмоций — от ярости и смятения до восторга и грусти.

Экран телефона загорается от входящего сообщения.

Незнакомый номер прислал мне фото, скрытое под спойлером.

Пару секунд смотрю на размытое изображение, а потом тапаю по аватарке.

Сердце вдруг тревожненько так дернулось, потому что я, кажется, знаю чей этот черный мотошлем с рожками.

Узнаваемый до противной дрожи пальцев. Точно такой же шлем зажимал подмышкой Бес, когда так нагло забрал себе мои книги.

Как? Как он разгадал номер? Невозможно.

Смесь восхищения, удивления и чего-то еще непонятного игривыми пузырьками защекотала внутри.

Я вспомнила угрозу Беса и, закусив губу, никак не решалась открыть фото.

В этот момент пришло второе сообщение:

«А в библиотеке ты была смелее».

Это точно он!

«Боюсь, не пережить разрыв сердца от вида твоего дикпика!» — злобно печатаю по экрану.