Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 33 – Ника Оболенская

Поля озадаченно сжимает пригласительный, а Сева переключается на меня:

— Тебя тоже жду, Провинция! — Разноцветный флаер оказывается в моей ладони.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Соррян! — Этот здоровяк разводит руки. — Ты ж у нас Столица!

Вокруг раздаются смешки.

— В общем, ребят, всех жду. Проходка, випка и вся эта организаторская муть — все уже порешали. Бухло, жаришка — с меня. С вас — хорошее настроение! Двадцать один раз в жизни бывает!

Я хочу съязвить, что любая дата бывает только один раз в жизни, но Поля уже оттаскивает меня за нашу парту.

— Капец! В самом крутом клубе города! — восхищенно смотрит на меня, но тут же сводит брови домиком. — Папа ни за что не пустит меня одну…

Я уже догадываюсь, что она скажет.

— Карин, давай сходим? Ненадолго? Прям на капелюшечку… — Сводит пальцы вместе. — Поздравим, потанцуем и по домам?

Мне не очень хочется туда идти, но Поля смотрит такими умоляющими глазами, что нет никакого шанса ливнуть.

— Хорошо, только ненадолго.

— Уи-и-и! — Поля бросается мне шею. — Ты настоящий друг!

Обнимаю ее и замечаю у стены Беса. Привалившись к ней спиной, он смотрит на меня со снисходительной улыбкой, будто знает, в какой папке галереи я храню его пресс.

Черт.

Смущенно отворачиваюсь.

Всю пару чувствую, как спину сверлит его взгляд.

«Бес ведь тоже придет на праздник друга», — вдруг осеняет, и я замираю, перестав слушать лектора.

Почему у меня такое стойкое чувство, что вся эта затея с клубом ни к чему хорошему не приведет?

— Соберись, Лекс! — рявкает Сева, выдавая серию ударов, от которых я едва успеваю уворачиваться.

Блокирую хук справа и тут же ухожу в контратаку левой. Но Севе мои тычки нипочем.

— Это че за предварительные ласки? Левая вялая, как макаронина! — он парирует и снова зажимает меня в угол. — Пыхтишь как дед. А я говорил, бросай курить.

— Тебя, быка, хер уложишь! — зло сплевываю через зубы, снова уходя в глухую оборону.

Каждый удар Севы по ребрам отдается болезненной волной.

— Дерешься, как баба. Удивляюсь, что вчера Чуму смог уложить с одного удара, — подначивает Сева, намеренно вынуждая меня раскрыться. — Где твое реакция?

Увожу корпус с линии удара и резко в развороте бью в солнышко. Пробиваю защиту и финалю джебом с левой. Сева принимает удар, лишь чуть качнувшись.

— Реакция в норме, — зло цежу. — Ебальники особо борзым щелкать хватает. Без всяких тренировок.

Сева фыркает, делая шаг назад, и снимает перчатки.

— Ага, Чума вчера грамотно простимулировал твои эрогенные зоны… — Ухмылка Севы становится издевательской. — Ты и повелся, как нулевичок в стердауне. Взорвался — и в космос полетел! А мог бы жидко обосраться…

Да, с Чумой эпик вышел.

В кабинете Жучки мы провели полчаса. Она трещала, втюхивая какую-то муть про «межличностные конфликты» и «деструктивное поведение в стенах альма-матер», а я не сводил взгляда с долбоеба напротив.

Чумаков изображал статую и сверлил меня нечитаемым взглядом. Его слова про Леську стали для меня тем самым ред флагом, который я бы с радостью еще раз запихал ему в одно из отверстий.

— …и я надеюсь, вы осознаете всю тяжесть последствий ваших действий! — Жучка закончила тираду, устало выдыхая.

Утомилась бедняжка.

— Осознаем, Анна Павловна, — пробурчал я, не глядя на нее. Мои глаза были прикованы к Чуме. — Главное, чтобы он осознал. Что если еще раз заикнется о моей сестре… — Я медленно сжал пальцы в кулак, до хруста. — …я не ограничусь ебалом. Весь фасад пересчитаю. Понял, мудила?