Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 28 – Ника Оболенская

— А говоришь, что мало разбираешься в хоккее, — с улыбкой замечаю я.

— Это не я. Это Степка все… он болеет хоккеем. Мечтает получить клюшку из рук самого Овечкина! Ой, было время, он спал с шайбой под подушкой! — Поля прыскает в кулачок и кивает в сторону льда, где шустро перемещаются юные «львята»: — А вон и Степка!

Тренировка заканчивается гудком. Толпа мальчишек гурьбой хлынула к выходу со льда, грохоча коньками по резиновому покрытию.

Степа — раскрасневшийся, в шлеме, как маленький космонавт после высадки на враждебной планете, пробирается к нам. Его круглое лицо сияет от восторга.

Увидев сестру, Степа расплывается в щербатой улыбке:

— Поля! Прикинь, я сегодня дважды забил! — кричит он.

— Малорик! — Поля задорно дает брату «пять» и помогает стащить шлем и защиту. — Мы подождем тебя в фойе? Только никуда не пропадай!

— Ладно-о! — Степа убегает в раздевалку, а мы двигаемся на выход из арены.

У автомата с напитками берем по стаканчику горячего чая. Отогреваемся и болтаем о пустяках.

Такой контраст после напряженного противостояния с Алексом и тягостных воспоминаний на льду.

Удивительно, но с Полей очень легко. Она теплая и уютная, как ласковое весеннее солнышко.

— Знаешь, у меня такое чувство, будто мы с тобой знакомы всю жизнь, — признается она, и я чувствую, как меня топит в положительных эмоциях.

— У меня тоже, Поль! — с жаром соглашаюсь, делаю глоток безвкусного чая, а потом выпаливаю: — Жаль, что я встретила первым Беса, а не тебя!

— Его проще игнорировать, чем с ним воевать. Из клуба феечек Винкс, он самый вредный. Остальные — терпимо.

— Да уж. Так себе члены! — Не сдерживаю издевательского смешка.

Бес — та еще феечка. Злая и беспощадная.

Поля понимающе кивает:

— Ничего, остался всего-то месяц. А там — майские праздники, зачеты, экзамены и целое лето без всяких придурков.

Мысль, которая не давала мне весь день покоя, наконец трансформируется в вопрос:

— Поль, ты говорила про касты. Привилегированные, неприкасаемые… А в какой из них ты?

— Прости, я все время забываю, что ты не в курсе! — Поля со смущенной улыбкой картинно хлопает себя по лбу.

Ее взгляд становится чуть-чуть отстраненным, когда она говорит:

— Я… где-то посередине, наверное. — Хмыкает. — На обочине их игр. Мой папа — профессор физических наук. Преподает в нашем же универе. А декан нашего факультета — его давний друг, еще со студенческой скамьи.

Поля пожимает плечами.

— Это не делает меня «золотой», как Бессонова или ту же Лапину. Но это дает некую… неприкосновенность. Они считают меня папиной дочкой, но знают, что если меня тронуть, будут проблемы не только у них, но и их родителей. Это скучная взрослая возня, но она работает. Я просто… вне их поля зрения. Что-то типа невидимки. И мне так комфортнее.

Я поняла Полю. И почувствовала легкую зависть к этой защищенности.

Мы допили чай, поболтали еще немного, дождались Степу и разошлись.

Вечерний город мелькал за окном автобуса, а в голове крутились мысли о кастах, неприкосновенности и… и о Бесе.

«Ты мне нравишься», — его тихий хриплый голос рефреном звучит в ушах. В ответ на это в животе вдруг оживают бабочки.

Глупышки бьются внутри, вызывая щекотку, а еще какое-то странное томление в груди.

Испуганно прислушиваюсь к себе, не простыла ли я на катке?