Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 48 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Зоя Павловна помолчала.

— Но соседка мне сказала, что надо обязательно к кардиологу, — заявила она.

— Зоя Павловна, у вашей соседки какое медицинское образование? — спросил я.

— Ну… никакого, — призналась она.

— Тогда и слушать её мнение в этом вопросе нелогично, — улыбнулся я. — Елена Александровна всё сделала правильно и позаботилась о вас.

— Наверное, я погорячилась, — неохотно сказала Селиверстова. — Я пойду… ЭКГ ещё сделать успею.

— Идите, — кивнул я. — Всего доброго.

— И вы… — она замялась. — Не говорите Елена Александровне, что я приходила. Стыдно.

— Не скажу, — заверил я.

Она вышла из кабинета. А вместо неё в кабинет ворвалась Остроухова.

Мне дадут вообще сегодня поработать?

— Беда! — воскликнула она. — Я вообще не знаю, как это назвать!

— Что случилось, Галина Фёдоровна? — спросил я.

— Машина! — выкрикнула та. — Передвижной ФЛГ, тот самый, хвалёный. У меня сегодня выезд в Озёрное! Все ждут, все в курсе про флюорограф. Мы начали собираться, а на машине… Нет колеса!

Ну приехали. Куда делось колесо⁈

Ни часа без прикола у участкового терапевта.

— Колеса нет, — повторила Галина Фёдоровна. — И что нам теперь делать⁈ Как я поеду? А я ведь уже пообещала всем эту чёртову флюорографию, вы сами всё про списки необследованных говорили, и вообще…

— Успокойтесь, — строго сказал я. — Сейчас разберёмся. Идёмте на улицу.

Мы вышли из поликлиники и прошли к стоянке, где и стоял флюорограф. Большая белая машина с надписью «ПЕРЕДВИЖНОЙ ФЛЮОРОГРАФИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ» вдоль борта. И левое переднее колесо отсутствовало.

Не пробито, не порезано, а просто снято. Аккуратно так. Зато вместо него кто-то заботливо положил несколько кирпичей. Очень мило.

— Что делать⁈ — нервничала Остроухова. — Вот как теперь⁈

— Сейчас разберёмся, — отозвался я.

Уже хотел сформулировать гипотезу, но тут на стоянку подъехала машина скорой помощи, и из неё вылез Влад. Тот самый водитель, который однажды по ошибке хлебнул бензина, и пришлось оказывать ему первую медицинскую помощь.

— Александр… Саш, мне это, Лёха позвонил, — сказал он виноватым голосом. — Ну, водитель, которого на флюорограф поставили. Я это… не специально.

Так, а вот, похоже, и разгадка.

— Что ты не специально? — спросил я.

— Ну, — Влад помялся. — Колесо снял. Ваше. У меня заднее левое дёрнуло, а по габаритам ваше идеально подходило. Я это, на ночь его и взял. Запаски у меня не было же. Думал, ночь откатаюсь, утром на автосервис, и верну. Не думал, что оно вам сегодня понадобится. Я щас мигом его на место поставлю, уже новое купил!

Я тяжело вздохнул.

— Ставь давай, — кивнул я. — А то доктору уже ехать надо!

— Сейчас, — поторопился Влад.

Он добежал до своей «буханки», подозвал Алексея на помощь, и они занялись колесом. Галина Фёдоровна гневно выдохнула.

— Ну надо же, колесо стащил, — покачала головой она. — Хорошо, что вернул!

— Главное, что ситуация разрешилась, — кивнул я.

Вскоре колесо вернулось на своё место. Влад ещё раз извинился и ушёл к себе. Я пожелал Остроуховой хорошего выезда и направился назад в поликлинику.

Вернулся в кабинет, где меня уже дожидался Ткачёв в своих неизменных солнцезащитных очках.

— Весь мир просто ослепителен, — весело заявил он мне. — Особенно когда с утра нет свежих умерших.

Ох уж этот юмор патологоанатомов.