Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 51 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Месяца три назад, — ответила Лозовая. — Аллерголог спрашивал связь с чем-то. Я целый дневник вела по его рекомендации. Никакой связи с едой нет, приступ может случиться и натощак, и после плотного обеда. Лекарства я принимаю только противозачаточные, давно, ничего не меняла. Косметику отменила на месяц, эксперимента ради. Не изменилось.

— Менструальный цикл регулярный? — спросил я.

— Регулярный, климакса ещё нет, — ответила та. — Анализы на гормоны делала, там норма. Эндокринолог сказал — никаких признаков перименопаузы.

— Хорошо, — кивнул я. — Скажите, Екатерина Семёновна, эти приступы когда у вас бывают? В какие дни? В какое время суток?

Она внезапно улыбнулась.

— Мне все говорили, что вы хороший врач, — заметила она. — Наблюдательный точно. Я этот вопрос задавала себе сама. Начала вести дневник, во сколько у меня приступы и какой это день недели. И знаете что, Александр Александрович? Приступы у меня по будням. И только. По выходным ни разу не было.

Ещё интереснее.

— А время? — уточнил я.

— С утра, — ответила та. — После того как прихожу на работу. И в течение дня несколько раз. Обычно перед важными встречами.

— Где вы работаете, Екатерина Семёновна? — спросил я.

— Начальник отдела в городской администрации, — сказала та. — Перешла на эту должность с менее ответственной, была главным специалистом. Меня повысили.

Я кивнул. После опроса осмотрел женщину, заодно проверил праной. Диагноз понял довольно быстро.

— Екатерина Семёновна, у вас не аллергия, — заявил я. — Эти покраснения — стрессовая реакция вашей нервной системы. Называется эритрофобия или, если проще, синдром идиопатического покраснения. Так называемый блашинг-синдром.

Екатерина Семёновна немного помолчала.

— Расскажите подробнее, — сказала она. — Что это значит?

— У нас с вами есть симпатическая нервная система, — начал объяснять я. — Когда вы переживаете, она активируется. Учащается пульс, повышается давление, расширяются сосуды кожи лица, шеи и груди. У некоторых людей, особенно у людей с тонкой светлой кожей, этот ответ выражен сильнее, чем у других. Вот как у вас. И когда вы попадаете в новую для себя ситуацию повышенной ответственности, ваша нервная система реагирует таким образом.

— Но я не чувствую тревоги, — возразила Лозовая. — Понимаете? Я не нервничаю, не переживаю. Спокойно работаю себе.

— Это самое интересное, Екатерина Семёновна, — кивнул я. — И самое типичное. В вашем случае голова справляется. А тело нет. Тело не получило сообщение, что вы справились. И продолжает реагировать на сам факт вызова. Это очень частая история у людей, которые «держат лицо». Чем лучше человек держит лицо снаружи, тем громче у него реагирует тело внутри. Это, если хотите, такая плата за выдержку.

Она посмотрела на меня внимательно. Снова помолчала.

— Что вы мне назначите? — спросила Екатерина Семёновна.

— Ничего, — ответил я.

Грубо говоря ничего. Прану в неё я уже успел влить, разумеется.

— В смысле, ничего? — удивилась женщина.

— В прямом, — пожал я плечами. — Никаких таблеток, никаких успокоительных, никаких мазей. Это всё лечение симптома. А лечить надо сам механизм. Поэтому будем работать с поведением.

— Это как? — заинтересовалась она.

— Первое, — я одновременно принялся писать. — Диафрагмальное дыхание. Очень простая техника. Перед каждой важной встречей за пять минут вы садитесь, кладёте одну ладонь на грудь, вторую на живот и дышите так, чтобы поднималась только нижняя ладонь. Вдох на четыре счёта. Задержка дыхания на семь счётов. Выдох на восемь счётов. Шесть-семь циклов. Это переключает ваш блуждающий нерв с симпатической работы на парасимпатическую. Тело успокаивается до того, как успеет среагировать. Понятно?