Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 45 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Бывает, — кивнул я. — Часто бывает. Люди, которые любят друг друга, иногда сидят годами в одной и той же ловушке.

Мы пошли дальше.

— И как вы договорились? — спросил я.

— Она хочет дом снять, — ответил Илья. — Сейчас к лету ей в радость будет в огороде копаться. А я останусь в квартире и снова буду один! Я смогу слушать музыку по ночам.

— Даже не думай, — усмехнулся я. — Больше никаких ночных Ранеток.

— Обещаю, — хмыкнул Илья. — Сань, спасибо тебе. Я тебе очень благодарен. Удивлён, что после всего… Ты для меня столько сделал. Спасибо!

— Рад, что смог помочь, — кивнул я.

Правда был рад, что у Ильи всё налаживается. Неплохой парень, который просто в какой-то момент придумал себе войну со мной. А войны никакой и не было.

Мы прошли немного молча.

— Сань, — внезапно сказал Илья. — Я знаю, что ты собираешься уходить.

Да уже все знают. Я кивнул.

— Я не буду спрашивать почему, — добавил Илья. — Но… Лично я хотел бы, чтобы ты остался. Ты здесь нужен, Саня. Таким, как я или как твои пациенты. Ты наш якорь. И если этот якорь исчезнет, нам станет плохо.

— Спасибо за приятные слова, — сказал я.

Илья кивнул и больше не проронил ни слова.

Мы дошли до поликлиники, коллега пошёл по каким-то делам в стационар. А я вошёл в холл.

И попал в самую гущу событий. По коридору первого этажа на полной скорости нёсся незнакомый мне мужчина в белом халате. Ему было лет тридцать, в очках, с короткими волосами. За ним, с топотом, который можно было слышать с улицы, нёсся Шарфиков. А в руке у Стаса был тонометр, которым он явно не давление собрался мерить.

— Я тебе покажу! — орал Шарфиков. — Я тебе сейчас прямо здесь покажу!

— Ребятки, аккуратнее на повороте! — невозмутимо комментировал этот процесс стоматолог Измайлов.

Пациентов было пока немного, но смотрели они на всё это с явным удивлением.

— Вчера скрылся от меня, но сегодня я тебя поймаю! — гневно добавил Шарфиков.

Ёлки-иголки. Я шагнул вперёд и схватил Шарфикова за плечи.

— Вдох-выдох, — строго сказал я ему.

— И мы опять играем в любимых, — второй мужчина остановился сам и теперь пытался отдышаться. — Стасян, ну правда, чего же ты так?

— А вы кто? — поинтересовался я у мужчины.

— Ренгачев Евгений Сергеевич, — представился тот. — Я врач-стоматолог.

— Второй врач наш, — добавил Измайлов, подходя ближе. — Ну… Весёлый парень, скажу так.

Я тяжело вздохнул. Уже начал догадываться, в чём дело.

— Это он тебе сказал про гибкость суставов и лампочку? — спросил я у Шарфикова.

— Он, — закивал тот. — В том-то и дело, что он! Сказал, что лампочку можно вытащить! Что это миф! С каменным лицом говорит, мол: «Конечно миф, Стасик, лет в десять каждый второй пробовал, и все вытаскивали. Ты что, не пробовал? Серьёзно, попробуй, ничего не будет». А я, идиот, поверил!

— Так думать надо было, — невозмутимо заявил Ренгачев. — Если мозгов наблюдается отсутствие, то не вали на здоровую голову. Я тебе мог сказать, что зубы надо через колоноскопию лечить, поверил бы?

Шарфиков снова рванулся вперёд, но я его удержал.

— Так, Стас, прекрати, — сказал я. — Не грози стоматологу тонометром. В чём-то он прав: даже если он тебя развёл, ты мог подумать своей головой. Но в остальном, Евгений Сергеевич, не правы вы. Стас вчера мог получить осколки стекла в ротовую полость. И это было бы из-за вашей глупой шутки.