Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
Окидываю себя критическим взглядом в зеркало во весь рост на средней створке шкафа-купе. Прокручиваюсь, шепча словно заклинание: — …suscepit vita consuetudoque communis, — странно, фраза вертится на языке и даже кажется очень знакомой. Чтобы она могла значить? На смену расшифровки перед глазами вырисовываются четкие картинки дома в Гатчине, колодца, речки, леса… Мелькают пару фрагментов из прошлой жизни, когда родители со мной играют… Чему-то обучают… Мы едим… Смеемся… Смотрим на звезды… Меня укладывают спать… Нежные прикосновения. Тепло рук… Доброта поцелуев. Вновь мелькает затененная хижина. Скудное убранство внутри. Затхлость, пыль… Самый дальний угол… Настолько ярко и резко фокусируется, что аж больно глазам… Стряхиваю наваждение. Не сейчас — прогоняю назойливые видения и глупые мысли разгадать значение фразы, прилипшей словно навязчивая музыка. Пора на работу, нечего за зря голову ломать. Когда память захочет — даст более точные и прямые ответы! * * * — Я готова! — стремительно вхожу на кухню, поправляя зауженные манжеты. Александр за дальним краем стола, ближе к открытому окну. Облокотившись, смотрит перед собой невидящим взглядом. Андрей квело жует бутерброд, изредка запивая кофе. Так и не побрился, хотя вроде как умыт и причесан. Около него еще чашка и тарелка с двумя бутербродами. Кхм, обо мне позаботился. Очень мило с его стороны… — Выглядишь потрясающе, — с некоторой заминкой улыбается Александр. Зепар, если и оценил, то не больше, чем урну для мусора. С интересом смотрит телик. Вот так номер! Мог бы кинуть что-то банальное: симпатично, блуза тебе к лицу… Такое безразличие очень болезненно. Скотина! Ему по вкусу новости, а не я! Сжимаю кулаки, усмиряя подкатившее негодование: — Надеюсь, вы поняли, что не шучу. Я все еще зла. — Ангел мой, присаживайся, — Никитин спешно подходит, берет меня под локоть и усаживает рядом с Андреем. Косится на Зепара, показано стреляет глазами: выключи телевизор и как только экран меркнет, обходит меня и устраивается напротив. Кладет руки на стол, долго молчит: — Завтракай! Андрей старался, — звучит мягко. Странно, Никитин точно извиняется. — Не стоило, — отзываюсь как можно небрежнее. — Я не голодна. — Вру безбожно — на деле же готова и тарелку скушать. Вчерашний день очень измотал, ночь — вытянула последние соки, но в этом не признаюсь и под угрозой смертной казни — слишком неприятно, когда бросают одну в постели, а потом упорно игнорируют. Хладнокровно отодвигаю завтрак в сторону. — Вит, — Александр явно недоволен. Это понятно из интонации — протягивает с предостережением. Значит, сейчас последует нравоучительная лекция. — Ты себя в зеркало видела? — точно в доказательство, понукает Никитин. — Совсем отощала. Не будешь есть, насильно запихивать начну! — заканчивает уже угрожающе. Придвигает тарелку обратно. Я тоже упертая, даже не шевелюсь. Александр шумно выдыхает и ищет помощи у Зепара: — Андрей, ты хоть слово скажи! — Никитин, — от спокойствия Влацловича не остается ни капли. — Оно не поможет! Если Витке что-то втемяшится — хоть кол на голове чеши. Единственное, могу выпороть… — осекается, бросает на меня двусмысленный взгляд уже потемневший до сумрачной черноты, словно обдумывает: а плоха ли идея? |