Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
Однажды попросила Марья, сжавшись: — Надо бы мне Ивана проведать… — Надо – так иди, – ответил Кощей. На костяную ладонь скакнуло яблоко – зеленое, наливное. – Только ежели уйдешь, больше не возвращайся. Яблоко сморщилось, пошло точками. — Я ведь не пленница твоя. Я проведать только… – сглотнув, молвила Марья. — Так и я не чулан, чтоб заглядывать, как яблочки кончились, – криво улыбнулся Кощей. Смял яблоко в ладони. – Не пленница ты моя, но хочу я, чтоб поняла ты, как горько мне в горе было. Марья встала. Рукава закатала, пояс затянула. Сказала хмуро: — Сам ведь себя запер. — Чтоб с тобой ничего дурного не вышло! — А мне только хуже сделал! Тяжело тебе было – а мне, думаешь, сладко жилось? — Марьюшка, не гневись. Марья не ответила, пошла к дверям. — Уйдешь, значит? – поднял брови Кощей. – Ну, уходи. Только я-то все ж думал, ты меня любишь… Марья накинула летник, надела сапоги. Толкнула дверь – не поддается. Поглядела, как смотрит на нее Кощей любопытно и удивленно. Вернулась в свою горницу, распахнула окно, выбралась на двор да побежала к лесу. Ветер развевал косы, сушил слезы. Встретила Марья ауку, велела донести с ветром: — Не оттого ухожу, что не люб ты мне, а для того, чтоб одумался. Не пленница я твоя, станешь неволить – навек потеряешь! А по лесу навстречу уж бежит Иван. Увидел ее, прислонился к стволу березы. Сказал обессиленно: — Дом не дом без тебя, Марья. Ходил я к ведунам, к толмачам, спрашивал, как извести Кощея проклятого. Боится он тебя потерять, черные огни у него в прошлом прячутся… Марья бросилась Ивану на грудь. Хотела крикнуть: — Укрой! Защити от Кощея да от беспамятства! – Но сама понимала: не противник Иван Кощею, темному колдуну. Заухал ветер, и яблоня закачалась средь поляны. Дикие яблоки обернулись сморщенными черепками, осы́пались грудой на землю, прилетели во́роны, принялись выклевывать из глазниц мякоть. — Это от него весточка… Пойдем домой, Иван! – Схватила Ивана за руку и побежала подальше от Кощеева дворца. Пусто было в избе, тихо, выметено, прохладно – словно не уходила никуда. Как уснул Иван, выбралась простоволосая Марья на крыльцо. В свете месяца увидала, что серебрятся пряди – совсем как у Кощея. Обхватила себя руками, закручинилась, вспоминая. А месяц тут как тут: — Давно Агнешки ты не видела, Марья. Забыла, думаешь, она про тебя? — Иван теперь сам на торг ходит. На что ей приходить? – возразила Марья. — Не-ет, не забыла про тебя Агнешка! – протянули лесавки. – А про Ивана тем паче помнит: привечает его, на торгу встречает, до опушки провожает. А бывает, и в лесок с ним заходит… — Отступитесь! – крикнула Марья. Вскочила, замотала головой. Ломило лоб, холодно было и страшно. Бросалась Марья к Ивану в светелку, но вырос посреди избы лес, и летела она по тропам, а следом гнались не то волки, не то лисы, не то всадники на гнедых конях, а не то собственные ее мысли, которые острей любой сабли режут. Вместо светелки, где спал Иван, вывели Марью всадники к дальней горнице. Прислонилась Марья к камню, уткнулась лбом. Молила со слезами: — Забудь меня, Кощей… Дай мне хоть годок, хоть денек пожить, меж вами не разрываясь. Отпусти… Молчал камень. * * * Шли дни, ложились красной да золотой нитью по рушнику. Если б не страх, что вернется Кощей, лучше бы и не было жизни. |