Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 68 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

Еще живая бабушка рассказывала ей, как он помыкался немного, черкнул пару писем, где не было ни фамилий, ни адресов. Конечно, родителей не нашли. Дед тут же плюнул, сказав, что никому в их время нельзя довериться со своим горем. Сложил руки и принялся ждать. Так и прождал всю жизнь, как-то быстро канув прямиком в старость. С годами дед перестал ходить, только катался по дому на дребезжащем железе, гонял к себе скорую помощь по три раза на неделе и откладывал всю пенсию на похороны.

— Мы тебя закапывать будем пышнее, чем генсека, – ругалась мама. – Хватит жадничать! У Насти заочка платная, мы с подработок не вылазим, а денег – шиш, и у нас император такой, царь, который пенсию в носок прячет. А яйца тебе на что покупать, а? Жрать внучке для тебя на что готовить?

Дед пыхтел, совал ей пару бумажек в месяц, но не сдавался.

Насте становилось его жалко.

Она завезла деда в квартиру, помогла ему перелечь на узкую кровать-полуторку, выщелкнула таблетки в ладонь. Дед запил их водой, высоко запрокинув голову, задергал кадыком на дряблой белой шее. Выставил Настю вон, чтобы не мешала ему спать. Ей недалеко было добираться до дома – в соседнюю квартиру на той же лестничной площадке. Соседка уже спала. Раньше она приглядывала за боевым и вечно бегающим дедом, что-то стряпала, следила за приемом лекарств, а потом призналась, что больше никак не может, тяжело. Предложила сдавать Насте комнату за копейки, чтобы та не моталась из области на учебу. Настя согласилась. Они жили с дедом теперь почти что вместе, разделенные одной лишь бетонной стеной.

Все началось той же ночью.

Настя лежала на диване, свернувшись калачиком, прятала замерзший кончик носа под одеялом. То проваливалась в сон, то вновь выныривала из темно-синей глубины, удивляясь, какой же вокруг нее стоит холодный воздух. Волосы липли ко лбу, кончики пальцев немели. Перед глазами мельтешили резные, будто фетровые папоротниковые вайи.

Шаги. Соседка, наверное, проснулась, пошаркала в туалет. Прислушаться, ощущая что-то не мыслью даже, а самим телом, всей сутью своей, волосками на коже. Дом был старый, давно отживший свое, но дед упрямо отказывался уезжать отсюда, повторяя, что любая дыра в здешних обоях ему роднее семьи. Настя хоть и не успела сродниться с чужой квартирой, но все же выучила в ней каждый звук.

Она открыла глаза и уставилась в вышитый узор на диванной спинке. Шаги вернулись обратно, не прошлись даже – пробежали. Легкий топоток, невесомый, колкий. Никакого скрипа.

Соседка так бегать не могла.

Настя не шевелилась. Косилась на телефон у дальней стены, на длинный мутно-белый провод зарядки – на всю комнату была одна розетка, которая искрила от переходников, да и Настя все равно по пять раз за ночь вставала то в туалет, то попить, то помучиться мыслями о жизни и своем будущем. Теперь телефон остался вне зоны досягаемости.

Под одеялом было как-то надежнее.

Снова шаги, ходит-бродит, словно ищет. Кто это, воры? Тоже скрипели бы половицами. Дедова душа? Нет, дед явно не собирался умирать, по крайней мере, сегодня. Агния Львовна?.. Настя встряхнулась. Стоило ей, трусихе, сунуться на кладбище, как сразу полезла в голову всякая чушь. Соседи где-то мечутся, а стены тонкие, как папиросная бумага. Вот и слышно все.