Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 37 – Юлий Люцифер

— Это ее рука? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Да.

Голос был глухим.

Я смотрела на строку.

Ищите не огонь, а пепел.

Не пожар. Не стихийный выброс. Не случайность.

Пепел.

То самое слово, которого боялись при Миладе.

— Почему это осталось в деле? — спросила я.

Домна подошла ближе, взглянула на лист.

— Я не видела эту бумагу раньше.

Радомир поднял голову.

— Что?

— Я принимала дело лично. Такой записки не было.

— Она в папке.

— Сейчас — да.

Архивариус не испугалась его тона. Только стала еще строже.

— Князь, архив не живой человек, но и не мертвый шкаф. Иногда документы возвращаются туда, где должны быть, если печать чувствует того, кто имеет право прочитать.

Она посмотрела на меня.

Я поняла.

Моя кровь. Брачная печать. Род Острожских.

Записка могла не проявляться раньше.

Я взяла папку и проверила место, где лежал лист. Под ним была еще одна страница.

Вернее, половина страницы.

Верхняя часть сохранилась, нижняя была вырезана очень ровно, острым ножом. Не вырвана в спешке. Не сгорела. Именно вырезана.

На оставшемся краю виднелись несколько слов:

«...если Лавр узнает...»

Дальше пустота.

Я подняла глаза на Радомира.

Он уже смотрел на срез.

Лицо снова стало жестким, но теперь холодность не скрывала правду. Она удерживала ее, чтобы не разнести зал архива огнем.

Витослав подошел к столу и тихо сказал:

— Князь, прикажете закрыть выходы из замка?

Радомир медленно положил записку Аурики на стол.

— Нет.

Я удивилась.

— Нет?

Он посмотрел на меня.

— Если тот, кто резал страницу, поймет, что мы нашли след, он начнет чистить остальное. Пусть думает, что архив дал нам меньше, чем дал на самом деле.

— А Лавр?

— С ним я поговорю.

— Прямо?

— Нет.

Такой ответ мне понравился больше.

Домна принесла чистый лист для описи находки. Радомир расписался. Я тоже поставила подпись как свидетель. Рука дрогнула на последней букве, и я разозлилась на себя за это.

Не от страха.

От понимания, что записка Аурики только что изменила все.

До этого у нас были подозрения, руны, браслет, игрушка. Теперь появился голос мертвой женщины, которая перед смертью указала не на огонь, а на то, что осталось после него.

Пепел.

— Ясения, — сказал Радомир.

Я подняла голову.

— Вы больше не работаете с архивом без меня или Витослава.

— Это запрет?

— Это защита.

Я едва не усмехнулась, но удержалась. Слово было старым, опасным. Сегодня оно уже звучало из уст Лавра.

Радомир понял.

— Настоящая, — добавил он.

Я посмотрела на записку Аурики, потом на вырезанную половину страницы.

— Тогда начнем с того, что не будем путать защиту с удобным молчанием.

Он не ответил.

Но впервые не спорил.

Домна закрыла папку не до конца. Между страницами осталась лежать тонкая закладка из красной нити. Архивариус сделала это так быстро, что заметить можно было только случайно.

Или если следить за руками.

Когда Радомир отошел к Витославу, она тихо сказала мне:

— Строки иногда прячутся не потому, что их вырезали.

Я посмотрела на нее.

— А почему?

— Потому что ждут того, кто умеет читать не только чернила.

Она ушла, не объяснив.

Я снова открыла папку на месте среза. Провела пальцами над пустым краем. Не касаясь.

Брачная печать на запястье отозвалась слабым теплом.

На гладкой, вырезанной полосе проступила едва заметная серая пыль.