Книга Ключ от чужой жизни, страница 63 – Люсия Веденская

Варя почти не жаловалась, но я видел, как ее начинало задевать это молчание. Как она тянулась к матери, а та устало гладила ее по голове и тут же снова проваливалась в свои мысли, в телефон, в блокнот. Один раз Варя спросила: «а мама теперь всегда будет такая занятая?» Я не нашел, что ответить. Обнял и пообещал, что все наладится. Надеюсь, не соврал.

Лена почти не рисовала. Не пела в душе. Не устраивала свои завтраки-эксперименты по субботам. И что хуже всего — совсем не искала моего взгляда. Мы жили совсем рядом, но, кажется, между нами раскинулись километры.

И все же я гордился ею.

Даже когда хотелось кричать от бессилия, я смотрел, как она каждый день выходит из дома, и знал: она делает невозможное. Просто если мы не остановимся хотя бы на минуту, не выдохнем вместе, не встретимся где-то в этой новой реальности — мы потеряем друг друга окончательно. И я даже не был уверен, кого именно потеряю.

Я не мешал ей. Не задавал лишних вопросов. Не лез с советами.

Пусть делает, что считает нужным, хотя бы это в ее силах, хотя бы за это она может уцепиться. Я просто оставался рядом, готовый подхватить, если споткнется. По крайней мере, я себе это так объясняю.

Но по ночам, когда она лежала за соседней стенкой, я много думал: что будет, если все так и останется? Если Лена не «вспомнит себя», потому что, может, и нечего ей вспоминать. Если этот взгляд, эти интонации, эта хрупкая и отчаянная сила, которая каждый день вытаскивает ее из постели, и есть теперь моя жена.

Иногда я пытался представить ее такой лет через пять. Меньше тревожной, больше уверенной. Уже не потерянной, но все равно другой. И каждый раз меня подташнивало от страха, потому что тогда получается, что той, прежней Лены больше не будет.

А может быть, это и к лучшему? Может быть, мы все должны были поменяться? Я, она, даже Варя. Может быть, все это наш шанс? Вторая попытка? Новый человек, новая жизнь, новые отношения.

Вот только никто не спросил, готов ли я к новой любви, если она говорила даже тем же голосом и носила то же имя.

Я не знал, кого теперь за руку. И если вдруг она бы попросила: «выбери», я не уверен, что смог бы...

* Алина *

* * *

Выспаться не получилось.

Хотя бы потому, что я поставила три будильника с разницей в десять минут — для надежности. Один в телефоне, один на кухонной колонке, и еще один — встроенный, в голове. Такой дребезжащий, невидимый, но безотказный. Он напоминал, что с утра мне нужно быть осознанной.

Я сидела на кухне еще до того, как окончательно проснулся дом. Варя все еще спала, Максим, наверное, лежа в постели, проверял почту и рабочие мессенджеры. А передо мной лежали три блокнота, каждый с закладками, и стояла уже почти пустая чашка кофе, вторая между прочим.

— Итак, — пробормотала я, заполняя первую страницу. — Очередной день. Уровень тревожности от одного до десяти?

Вчера я записала «семь». Сегодня чувствовалась «шестерка с перспективой на восьмерку». Я отметила это.

Следующим пунктом шел список эмоций. Надо было выбрать три основных. Как обычно, в топе оказались неуверенность, раздражение и растерянность. Победила, как и в прошлый раз, растерянность. Я отметила это и тут же почувствовала себя школьницей, не подготовившейся к контрольной. Все повторялось.