Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
Из угощений предлагались различные напитки, горы мясных и сладких пирожков, мороженое и фруктовые десерты. Гражданская жена Павла Степановича оказалась приятной черноволосой женщиной в закрытом бархатном платье винного цвета. С вишневыми глазами, высокой шеей и изящной прической. Вручив хозяйке большую коробку конфет и поздоровавшись за руку с хозяином, мужчины прошли в залу. — Господа офицеры! — дал знать Нахимов о появлении еще одного высшего чина. Константин ответил на четкие кивки вежливым полупоклоном. С обязательными условностями было покончено. — Отдыхайте, господа, приятного вечера, — ушли хозяева встречать очередных гостей. — Меня редко принимают за русака, — тихо проронил Ахтырцев, — а каких кровей Павел Степанович? — Уроженец Смоленской губернии, насколько мне известно. — А я бы сказал — грек или балканец… Вечер проходил приятно. Гости угощались, беседовали, слушали исполнение на рояле и скрипке, потом неплохо спел кто-то из дам, исполнил песню на французском языке капитан-лейтенант Синицин — Костя давно уже забыл тот его просчет и пение оценил высоко. Ближе к концу приема хозяйка предложила послушать новинку, ноты и слова которой только на днях получила из Санкт-Петербурга. — Пускай этот романс прозвучит и как наше с Павлом Степановичем пожелание для всех вас, — улыбалась женщина, указывая на окно, в которое заглядывала неполная, но достаточно яркая луна. Тучи разошлись, давая ей место, на Крым давно уже опустилась ночь, светлая от снега и лунного света. Первые же звуки заставили Костю внутренне подобраться и замереть, сцепив зубы. Он слышал этот романс дважды — в мужском исполнении во время концерта на Ольгином острове и в Готической капелле… — … Спокойной ночи, господа, гасите свечи. Окно раскройте, за окном прекрасный вечер… Полнокровные бархатистые ноты в малой октаве… верхний регистр особого интереса не представлял. Плотная и густая окраска тембра напоминала любимую им виолончель и пой эта женщина что-то иное, разум не просто отмечал бы особенности ее голоса, но и наслаждался пением. Но звучало глубокое контральто Рахель, а он, прикрыв глаза, будто наяву слышал свежий голос Таис, легко, радостно и вдохновенно возносящийся к церковному куполу: — И будут ангелы летать над вашим домом, Луна рассыплет жемчуга и за порогом Спокойна будет и тиха ночь-недотрога, Да будет мир вам и покой… усните с Богом… Тогда был лучший день… в очередной раз понимал он, но никогда — так обреченно. Один из самых прекрасных в его жизни. Еще той — беззаботной, когда он был счастлив бесконечно, даже не осознавая всей полноты этого счастья и его быстротечности. Будущих сложностей, препятствий и размеров своей глупости тоже. Горло пережало, и Костя с трудом втянул в себя воздух… что же он делает, черт возьми?! Зачем он это делает? Плевал тот же Нахимов на мнение общества… да на любое! И счастлив со своей женщиной, родил с ней детей… а он что? Неужели слова неопытной девочки, безусловно… как он мог сомневаться? — продиктованные заботой о нем, может и чрезмерной… Ее живая вовлеченность в его интересы, пускай она не так много понимает в них, приходя к результату не в силу специальных знаний, а возможностями интуиции, может даже гениальной… Неужели это достаточный предлог, чтобы оборвать все вот так — жестоко и бездарно, даже не объяснившись? Причина мучать себя и ее. Ведь она ждет… она ведь ждет еще? Два месяца прошло. |