Книга Фрейлина. Выбор, страница 103 – Тамара Шатохина

— Издеваешься! — весело откликнулся тот.

Назавтра Константин задал вопрос Лазареву, не желая ходить вокруг да около:

— Михаил Петрович, насколько мне известно, представителей еврейской общины ни в Севастополе, ни в Николаеве нет — по известной причине. Действительно это факт или же для кого-то сделано исключение? Мне необходим простой разговор… практически беспредметный — хочу быть в курсе происходящего. Если в ближайшем окружении нет никого, то, возможно — Симферополь? Вы не в курсе дела случаем?

Лазарев помолчал, пристально глядя на него. Пожал плечами, упрямо вздернув бровь.

— Раз так необходимо… В Николаеве действительно — мною сделано одно исключение — для Шауля Рафаловича, дальнего родича того самого «Рафалович и К».

— А причина подобного исключения? — насторожился Константин.

— Безупречно выполненная работа — верфь этого господина сшивает исключительного качества корабельные шлюпки. Набор из отличного дуба или же вицы, обшивка — отборная ель, прошивают можжевеловыми или же еловыми корнями, отверстия забивают колышками на смоле из еловых корней. Эти шлюпки особенные, Константин Николаевич. На волне отыгрываются, будучи слегка… со степенью свободы. Мне нужен этот мастер, — набычился Лазарев.

— Я не знал о нем, мой интерес не следствие невыполнения вами указаний императора. Они предполагают и исключения полагаю… Благодарю вас, Михаил Петрович, и разрешите убыть в Николаев. Крайне любопытно увидеть оную верфь собственными глазами. Насколько мне известно по опыту, на Балтике качество шлюпочного строительства уступает.

— Не препятствую, — нахмурился опять вице-адмирал, — если решитесь выйти в море в зимних условиях. А на чем, позвольте спросить?

— Торговцы ходят, так что как-нибудь… К тому же самые шторма прошли.

— А это один Господь знает.

— Но Малаховская башня тиха, — не уступал Константин.

— Делайте, как хотите, я снимаю с себя ответственность, — отрезал Лазарев.

— Давно уже отвечаю сам за себя. Позвольте удалиться… кажется видел подходящее суденышко в бухте.

— Судно «малой торговли» с ялтинским шкипером. Умейте быть терпеливым, Константин Николаевич. К тому же, разве не собираетесь вы уважить Павла Степановича?

— Значит, придется ждать иной оказии. Умею быть терпеливым…

Костя кривил душой. Не было в нем сейчас ни терпения, ни выдержки. Необходимо было действие и немедленно. Но в этот день и правда… контр-адмирал Павел Степанович Нахимов давал музыкальный вечер, впервые разослав официальные приглашения.

С ним Костя не сошелся достаточно близко, да и сам адмирал, только пару лет назад получивший очередное звание и командовавший перед этим линейным кораблем «Силистрия», вел жизнь достаточно замкнутую.

Возможно, да и скорее всего, виноват в этом был его брак. Вернее, отсутствие законного брака. До назначения на должность командира 1-й бригады 4-й флотской дивизии кораблей севастопольское общество и вовсе не принимало его гражданскую жену Рахель. Но ко времени вступления контр-адмирала Романова в должность, лед здесь слегка тронулся — Лазарев высоко ценил Нахимова, а кто-то считал, что даже видел его своим преемником на будущее.

Эти слухи дали свои плоды или что иное…

Костя отказался бы от приглашения в силу невольно пришедшей на ум аналогии с пресловутой Юлией Михайловной, но не считал это делом достойным. Он не знал эту женщину — Рахель и даже чувствовал некую вину за собой, вешая ярлыки… Другое дело — уйди он прямо сегодня в Николаев, но не вышло. Рвать же отношения с сослуживцем, равным ему по званию, а может после этого и не только с ним… и только из-за своего предубеждения к евреям, Костя не хотел. Тем более, что отношение это следовало пересмотреть, ради чего он и решился на поездку в Николаев. Ну и… поездка эта должна была стать своеобразной разведкой возможностей — усмехнулся он про себя — первым шагом к цели, обрисованной для него Таис. Он опять шел у нее на поводу — следовало признать это. Но путь этот мог оказаться единственно разумным на этот момент.