Книга Фрейлина. Выбор, страница 102 – Тамара Шатохина

— Отец человек чести несмотря ни на что. К тому же незаконные действия в итоге не будут одобрены за границей. Мы прослывем бесчестными и способными к воровству, уподобляясь этим противнику. Я ясно зачитал тебе самую мысль — речь должна идти о сотрудничестве, но с безусловной выгодой для империи.

— Хорошо. Проживем с этим ночь и подумаем. Но я вдохновлен, Кости… определенно — вдохновлен, — вскочил с кресла и прошелся по комнате Максимилиан: — Вот к примеру… все пассажирские перевозки будут принадлежать строителю.

— Отдать земли государства под строительство и уступить всю выгоду? — не понял Константин.

— Это значит — выпотрошить до основания, Кости. Это уже не просто лить рельсы и строить паровые рельсовые тягачи… это еще и заводы по строительству вагонов, кроме всего прочего. Я изучал этот вопрос — ты знаешь. Здесь такие расстояния… перевозки должны быть комфортными, нет — роскошными! Я уже вижу подобный вагон! Ну и попроще также — непременно, но это потом — позже… само попросится. И да — непременное условие: в случае любых военных действий, которые ведет империя, контроль залюбыми перевозками переходит к ней. На время ведения этих действий.

— Разумно, с этим думаю согласятся.

— Но речь ведь о грузах, не так ли? Тяжелых грузах. Твой отец гениален — не устану это повторять! Речи об этом еще не шло нигде — железная дорога всем видится пока еще только удобной каретой, быстро бегущей по рельсам. Разве что почтовые вагоны? Так! Право на грузовые перевозки также должно принадлежать государству. Но если оговорить этот пункт, то сразу станет ясна вся подоплека. Здесь нужно думать… И все же главное преимущество знаешь в чем? Железная дорога будет стоять на имперской земле, ее нельзя дать выкупить. Соответственно и управленческий контроль над ней возьмет на себя империя… или разделит это право, заранее оговорив учреждение акционерного общества с основным пакетом в руках государства. Но даже тогда уже не они — мы их будем держать вот так, — сжал Макс кулак, — ставить условия и выдвигать требования. Согласятся — поверь мне! Выгода перевесит любые иные соображения, да я и сам пока еще не полностью осознаю ее масштабы, — взлохматил мужчина кудрявые вихры, став похожим на мальчишку с горящими азартом глазами.

— Нужен надежный законник. Чтобы разбирался в том числе и в европейском, и в банковском праве. Есть у тебя такой? — решился Костя.

— В Петербурге. Есть конечно! Выпишу, но это долго, да и прощупать бы перед этим местных банкиров... Нет, нельзя — уже проработанное до мелочей, предложение должно рухнуть на них, буквально ошеломив! А еще у них должны быть конкуренты, а у нас выбор. За подобную возможность должны бороться, а не милостиво принять ее. Одесса это или же… где еще держат еврейские капиталы?

— Об одесских наслышан, об иных ничего не скажу. Нужно узнать… но как, где? — мучительно тер лоб Костя, — отложим это. Вначале законник и твердые условия… возможно какие-то уступки помимо финансовой выгоды. Может быть расширить черту оседлости, разрешить прием в университеты… или что-то еще — я мало знаю об этой стороне дела. Не готов обсуждать! — встал он и двинулся к выходу. Остановился, вспомнив: — Ты прекрасно рисуешь и все знаешь о железной дороге. Сделай рисунки того — роскошного вагона, раз уж ты их видишь… Это станет не самым слабым аргументом, если что. Покойной ночи, Макс!