Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
На воде было холодно, хотя оделся он тепло — гораздо холоднее, чем на суше, потому что ветер… который, к счастью, им способствовал. Костя принял это, как добрый знак. Мимо Очакова прошли в лиман — продолжение Южного Буга и поднялись по нему вверх — к Николаеву, с тревогой наблюдая быстро темнеющее небо. Тускло поблескивал у берегов тонкий ледяной припай, но исхоженный кораблями фарватер оставался сравнительно чист. Ледяное крошево, если оно и было, быстро уносило к морю речным течением. В Николаеве было красиво — падал снег. Не метель, но крупные мохнатые снежинки одна краше другой опускались на крыши зданий, устилали собой набережную и мгновенно таяли, исчезая в темной воде. Прощаясь, пожилой итальянец отметил, что эта зима случилась на удивление теплой — даже не встал полностью Днепровский лиман. Значит следующая может быть особенно лютой… а такой тихий снегопад, как правило, бывает с последним снегом. И вскорости пойдут оттепели, но обязательно с сильными ветрами — для весны еще не время. Еще будут заморозки, а может и морозы, но снега больше ждать не следует… Костя почти не слушал его. Поблагодарил, прощаясь. Теперь нужно было найти Загорянского. Крепче запахнув меховой плащ и вплетая цепочку своих следов в общий узор, он направился вдоль белоснежной набережной… Встретились тепло. Остаток этого дня решили посвятить друг другу, но искать для разговора трактир или ресторацию не стали — Сергей пригласил Костю к себе. — Посмотришь, как живу… прикупил недавно недурную софу, так что и спать тебя уложу с удобством — кровать у меня так и вовсе замечательная. Сменю только постель… а готовить сам умею, Костя. Что ты все молчишь? — Дай дойдем… столько всего нужно сказать — соображаю с чего начать. — А-а! Ну давай тогда — соображай, — радовался другу Загорянский. Дом, половину которого он снимал, оказался небольшим, но вполне еще крепким. Половина эта состояла из просторной прихожей, двух комнат и кухни с плитой, вмонтированной в небольшую печь. Кухню Сергей использовал и как столовую. Везде было безупречно чисто, будто как раз сегодня он ожидал гостей — ни пылинки, идеальный флотский порядок. Крашенные доски пола сверкали, как и оконные стекла, как и стены, будто выбеленные только что. Уже скоро в печке потрескивали поленья, быстро отдавая небольшой комнате тепло. У окна на столе, накрытом белой скатертью, на специальной деревянной подставке исходила аппетитными запахами большая сковорода с кровяной колбасой и жареными яйцами. Розоватое сало, крепкие соленые огурцы и капуста, вяленая свекла в меду, большая гроздь янтарного винограда, ломти горячего еще хлеба и темное вино в кружках дополняли натюрморт. — Приступим? Давай за встречу, — разложив приборы, сев за стол и расстелив на коленях салфетку, поднял свой «бокал» хозяин: — И не сомневайся — ешь… все это бесподобно вкусно. Предельно просто, но действительно вкусно. Еще борщ есть — сам готовлю и недурственно, но он и вовсе не под вино… а водки у меня нет. Насытившись, сходили покурить, а потом убрали за собой. Загорянский споро вымыл посуду и, вытерев ее чистым полотенцем, сложил в буфет. Огляделся еще раз… прошелся ветошью по столу… — А теперь слушаю тебя внимательнейшим образом. Проговорили до темноты. |