Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 50 – Антон Панарин

— Знаю, сынок, знаю, — устало кивнул Филимон. — Я тоже не хочу умирать, хоть мне и стукнуло семьдесят. Но бежать смысла нет, всё равно догонят. Так хоть помрём как воины, а не как обосравшиеся от страха псины.

Застава трещала со всех сторон, сопровождаемый жалобным стоном доламываемого частокола. Твари прорывались внутрь, беря бойцов в кольцо. Они не спешили нападать, будто желали дать защитникам возможность осознать весь ужас происходящего. Почувствовать каждой клеточкой тела неминуемую мучительную смерть.

Рычание тварей сливалось в единый гул, от которого кровь стыла в жилах. Гвардейцы Титовых остановились за стенами заставы, наблюдая, как монстры добьют последних пограничников.

— Огонь! — взревел Филимон, и четыре винтовки выстрелили одновременно.

Пули впивались в плоть, убивая, раня, калеча десятки тварей. Монстры моментально бросились в атаку, их когти сверкали в свете горящих казарм, а клыки лязгали в предвкушении добычи.

Существо, похожее на гигантскую многоножку с человеческими руками вместо лап, бросилось на Петьку Косого. Парень попытался отбиться прикладом винтовки, но многоножка была быстрее: её человеческие руки схватили его за ноги и повалили на землю. Петька закричал и попытался отползти, но руки тянули его к жвалам, источающим яд.

Вася Рыжий бросился на помощь и ударил многоножку прикладом по головному сегменту. Раз, другой, третий. Хитин трещал под ударами, но жвалы уже сомкнулись на ноге его друга, перекусив её чуть выше колена. Петька взвыл от боли, а Вася в отчаянии голыми руками вцепился в многоножку, пытаясь разорвать её на части, ведь патронов всё равно не осталось.

— Отпусти его, тварь! Отпусти! — ревел он, его лицо исказилось в зверином оскале, а глаза налились кровью.

В следующее мгновение острый шип пронзил спину Васи, выйдя из груди. Захрипев, парень рухнул на землю, а его глаза закатились. Из приоткрытого рта хлынула зелёная пена. Жизнь ещё одного пограничника оборвалась.

Из толпы тварей вырвалось существо ростом в три метра. Гуманоидное, но с тремя парами рук и головой без лица. Была только пасть, расколотая до ушей и полная зубов. Оно с разбега прыгнуло ногами на Петьку, ползущего прочь от сороконожки. Раздался хруст ломающихся рёбер. Кровь хлынула из рта парня, и он затих.

— Вася! Петька! Нет! — закричал Гришка, направив винтовку на великана и судорожно нажав на спусковой крючок.

Пуля попала прямо в пасть существа, пробила череп и вышла с другой стороны. Гигант пошатнулся, но не умер, а лишь с остервенением рванул вперёд. Гришка, понимая что это конец, сорвал с разгрузки сразу две гранаты. Чеки звякнули во мгле, и он заорал сорвавшимся голосом:

— Идите сюда, суки! Всех порешу!

Но Гришка забыл, что на всей заставе остались только он и дед Филимон. Острый коготь твари полоснул его по спине, разрывая плоть до костей, парень вскрикнул и едва не упал. Другая тварь вцепилась зубами в его бедро, разрывая мышцы, мальчишка заорал от боли и рухнул на землю, собираясь разжать руки и забрать с собой столько тварей сколько получится.

Левее дед Филимон всё ещё стоял, отбиваясь сразу от десятка врагов, его нож входил и выходил из плоти с пугающей частотой. Старик был в крови с головы до ног, лицо изъедено кислотой, сквозь растворившуюся щеку видны оскаленные зубы, а в глазах пылает ярость. Будто бог войны вселился в деда, каждый раз давая ему силы ещё на один удар.