Книга Эволюционер из трущоб. Том 10, страница 60 – Антон Панарин

— Он самый, — кивнул я, хмуро уставившись в переносицу наглого клерка. Сейчас бы сломать ему нос, как Илюше. Но, пожалуй, воздержусь.

Клерк присвистнул.

— Мда. Молодой, а уже княжеская кровь. Удивительно. Но… — он нахмурился. — Согласно Имперскому кодексу, поскольку у вас нет ни земли, ни подданных, титул князя — аннулируется. Автоматически присваивается титул вашего отца. То есть — теперь вы граф.

— В каком смысле, аннулируется? — переспросил я.

— О, боги… — закатил глаза клерк. — Вечно нужно всё разжевывать. Ну смотрите. Земли вашего княжества заняла аномалия. А вы пока являетесь наследником рода Черчесовых, а следовательно, кроме обещания наследования ничего не имеете. А это значит, что сперва вам нужно расширить свои владения, ну не знаю… Совершить подвиг перед родиной. Там глядишь, вам снова вернут законный титул. Правда, есть нюансик, — клерк мерзко ухмыльнулся. — Для того, чтобы получить княжеский титул, в вашем роду должен быть хотя бы один абсолют.

— Будет. Не переживайте, — хмыкнул я, сложив руки на груди.

— Ага. Удачи. — Усмехнулся клерк. — Покажите поближе перстень; после идентификации, я оформлю вас как наследника двух родов. Рода Черчесовых — и возрождённого рода Багратионовых.

Я выполнил требование. Мужчина вытащил из тумбочки артефакт округлой формы и приложил к перстню. Послышалось жужжание, переросшее в мерное потрескивание. Из артефакта ударил луч зеленоватого света и принялся бегать по поверхности перстня.

— Что ж, всё в порядке. Сейчас сделаю запись в реестре, и можете идти лесом.

— Что вы себе позволяете? — возмутился Черчесов не в силах терпеть хамство, льющееся бурной рекой. — За такие слова в былые годы я бы вызвал вас на дуэль.

— Папаша, будь потише. А то тебя сердечный удар хватит, — нагло ответил клерк, сделал запись в тетрадке и поднял на меня взгляд. — Поздравляю с наследованием захудалых родов.

— О! Премного благодарен, — расплылся я в довольной улыбке и протянул тому руку. Клерк издевательски хмыкнул и крепко сжал мою кисть.

Зря он так. Если уж начал хамить, то хотя бы руку не пожимал. Идиот. Когда наши руки соприкоснулись, я погрузил его разум в кромешный кошмар. Ненадолго. Всего на секунду. Но этого хватило. Зрачки хама расширились в ужасе, пальцы судорожно сжались, он отпрянул назад и рухнул со стула.

— Нет! Только не это! Я ничего не брал! Папа! Это не я! — закричал он, прикрывая лицо руками.

Коллеги клерка вскочили и принялись его успокаивать. А глаза парня смотрели сквозь них. Смотрели на кошмар, который уже рассеялся, но до сих пор ощущался реальнее самой реальности. Черчесов удивлённо посмотрел на меня. Долго. Пристально. Потом тихо сказал:

— Ты сделаешь наш род великим, — в его голосе сквозила неприкрытая гордость.

Мы вышли из канцелярии, подставив лица яркому солнцу. Сегодня я стал наследником двух родов. Одного исчезнувшего и второго, который совсем скоро канет в лету. Черчесов выглядел совсем плохо. Бледное лицо. Дрожащие руки. Это путешествие выпило его до капли. Он слабо улыбнулся и спросил:

— Ну что, мальчик мой? Едем домой?

Я коротко кивнул.

Сегодня снег таял слишком быстро — будто весна, устав ждать, пока ей уступят место, влепила затрещину зиме и прогнала её, крича оскорбления вслед. Лужи отражали белые облака, наше такси дребезжало и поскрипывало. На обочине уличные торговцы, прикрываясь от ветра, пытались продать прохожим никому ненужное барахло.