Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 98 – Юлия Четвергова

— Ты был ребёнком, Егор. И это не твоя вина, — твёрдо повторяю я. — Ты. Не. Виноват.

Я держу его. Такого сильного и в то же время уязвимого. Его пальцы впиваются в мою спину отчаянно, как будто он боится, что я могу уйти, видя его таким. Что оставлю одного в беспроглядной темноте души. Но я лишь неистово повторяю из раза в раз, что он ни в чём не виноват. И его дыхание постепенно выравнивается.

Мои слёзы высыхают. И я буквально кожей ощущаю, как между нами ломается невидимая стена. Ломается, чтобы собраться в нечто совсем иное.

Что-то изменилось между нами сегодня. Окончательно и бесповоротно.

Я увидела не циничного мажора, не Аида, привыкшего носить маску, а Егора Морозова. Настоящего. Одинокого. Обычного человека со своими душевными ранами.

Маски сорваны. И как прежде между нами уже не будет никогда.

В какой момент всё стало так сложно?

Через некоторое время хватка Егора ослабевает, и я с удивлением понимаю — он заснул в моих объятиях.

Осторожно, чтобы не сделать больно и не разбудить, смещаюсь на подушки вместе с ним. Удобно укладываюсь, и, под звуки его ровного размеренного дыхания, тоже постепенно засыпаю.

София

Почти трое суток мы с Егором проводим у него дома. Дни становятся рутиной: сон, приём лекарств, перевязка и минимальные гигиенические процедуры, от помощи в которых Морозов категорически отказался.

И только к концу третьего дня рана, наконец, сменила цвет с багрового на красно-розовый. Воспаление утихло, прихватив с собой лихорадочное состояние Егора, и я мысленно выдохнула от облегчения.

Но по-настоящему расслабилась лишь в тот момент, когда в наши короткие диалоги вернулись циничные шуточки, а движения парня стали более естественными и уверенными.

К той ночи, когда Егор открыл мне душу, мы ни разу не возвращались. Не сговариваясь, решили не обсуждать произошедшее. Вот только неловкость, оставшаяся после первого пробуждения в объятиях друг друга, осталась.

Всё произошло скомкано. Сумбурно. Я проснулась первой. Егор, словно чувствуя моё пробуждение — следом. Никто из нас не отстранялся первым. Было так уютно и хорошо… Тепло на сердце.

Я дома, — вот что я ощущала.

А потом мы проснулись. Дрёма спала, а вместе с ней вернулась реальность.

К своему стыду, я позорно сбежала в ванную. Егор не хотел отпускать меня. Удерживал в объятиях, поглаживая спину с лёгким нажимом. Намекая. Вот только я так сильно паниковала, что не могла думать ни о чём другом, кроме как сбежать от своих чувств.

От него.

А потом уже было поздно. Я вернулась, готовая всё обсудить, но Морозова уже мучили боль и возобновившаяся лихорадка. И стало как-то не до этого.

Но я до сих пор не могу вытравить из памяти момент нашей близости, как бы ни пыталась. Как бы ни уговаривала себя. Сколько бы аргументов и доводов ни приводила…

Что мы не пара. Что он — мажор, а я сирота с испорченной жизнью. Что у нас договор. Что всё не по-настоящему. Что мои чувства — это всего лишь нарастающая привязанность к тому, кто был ко мне добр. Что мы оба просто заигрались и потеряли ту грань между правдой и ложью.

Вот только всё это было бесполезно. Доводы разума проигрывали сердцу и жгучим, зарождающимся чувствам в груди. Желанию поверить во что-то искреннее между нами. В то, что никак не касается контракта. В то, о чём я столько раз читала в книгах.