Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 96 – Юлия Четвергова

Морозов тут же мрачнеет. На его лице появляется выражение, не поддающееся описанию. Это и злость, и сожаление, и вина, и досада.

И… стыд?

— Именно поэтому ты будешь спать здесь. Рядом со мной, — отрезает он, кивая на постель.

Рядом с ним?

Мозг услужливо подкидывает воспоминания о том, что было между нами на треке, и огромная кровать вдруг начинает казаться слишком узкой для нас двоих.

Ну уж нет!

Даже несмотря на то, что Морозов ранен, он всё равно источает опасность. Инстинкт самосохранения, женская интуиция — называйте, как хотите. Но внутри всё содрогается и трепещет одновременно, стоит просто представить, что мы лежим в одной постели.

Попавший в капкан хищник лишается возможности передвижения, но не зубов. Ослабишь бдительность, и он цапнет тебя в любой момент.

Чтобы скрыть смущение, бурчу первое, что приходит в голову:

— Я тебе не Кербер.

— Это точно. С ним намного проще договориться, — хмыкает Егор.

Я собираюсь ответить что-то вроде:

«Вот с ним бы тогда и подписывал договор».

Но силы вдруг разом покидают меня. И даже простые перепалки кажутся непосильным грузом.

А ведь Егору ещё хуже…

Как он до сих пор держится?

Я хмуро изучаю парня. Но вопреки словам и натянутой ухмылке в необъятной синеве его глаз нет привычного вызова или насмешки. Там лишь бесконечная усталость и боль.

Оставить Егора в таком состоянии одного будет слишком жестоко.

Особенно после того, как он заслонил меня собой…

— Чёрт с тобой, ладно! — набрав полную грудь воздуха, выпаливаю я. А новая, незнакомая мне София ликует где-то глубоко внутри.

Похоже, раздвоение личности заразно.

Ну, а чего ты хотела? С кем поведёшься…

— Я останусь, но только чтобы подать воды, если что, — добавляю поспешно.

Он лукаво щурится и понятливо кивает:

— Безусловно, — в уголках его губ, наконец, появляется что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

Настоящую.

Не язвительную, не холодную, не циничную. Благодарную.

Подойдя к окну, задёргиваю плотные шторы «блэкаут» и комната погружается в полумрак. Иду к противоположной стороне кровати, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди.

Почему такой простой жест — лечь рядом — кажется куда более интимным, чем то, чем мы занимались в небольшой комнатушке Аида?

Чёрт возьми, София, это глупо и нелепо!

Ведёшь себя, как кисейная барышня из любовных романов!

Обойдя кровать, устраиваюсь на самом краю, стараясь занять как можно меньше места. Поворачиваюсь к Егору спиной и каждый, даже едва слышный, звук в комнате становится оглушительным. Позвоночник зудит от ощущения чужого присутствия. Дыхание парня неровное и тяжёлое.

Он не спит.

И буквально через секунду, словно в подтверждение моим мыслям, Егор начинает ёрзать.

Органы скручиваются в узел. Я резко зажмуриваю глаза. Превращаюсь в натянутую струну. В оголённый нерв. Замираю, чего-то ожидая.

Егор осторожно, будто боясь спугнуть, протягивает руку. Но его пальцы так не касаются меня. Они останавливаются в сантиметре от моей спины. Я чувствую исходящее от них тепло, внутренне сжимаясь. Испытывая трепет, похожий на тех самых бабочек, о которых пишут в любовных романах.

— Сонь, — моё имя срывается с его губ хриплым интимным шёпотом. — Спасибо, что осталась.

И вроде бы такие простые слова, но благодарность далась Егору непросто. Он буквально выдавил её из себя, содрав с души очередной слой брони.