Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 102 – Юлия Четвергова

Мне даже не приходится притворяться. Смущённая донельзя, я быстро поднимаюсь наверх и возвращаюсь в спальню.

Егор нагоняет меня слишком быстро для того, кто недавно получил ранение. Не успеваю я подумать, что делать дальше, как он уже стоит, опёршись здоровой рукой о дверной косяк. На его лице блуждает та самая наглая ухмылка Аида. Вот только глаза остаются холодными: он только что отбил «атаку» ценой очередной лжи. Дерзкой и провокационной, но лжи.

— Думаешь, поверил? — выдыхаю я.

Лицо всё ещё пылает. Мне хочется приложить ладони к щекам, чтобы остудить их хоть немного или скрыть красноту, но вместо этого я скрещиваю руки на груди.

— Неважно, верит он нам или нет. Главное, чтобы это сработало. Иначе его приезд сильно усложнит нам жизнь.

Егор пожимает плечами, забыв, что так делать нельзя, и тут же морщится от боли.

Решение приходит мгновенно:

— Тебе нужно принять таблетку. В наших же интересах, чтобы на тебе всё заживало, как на собаке.

Молчание даётся Морозову нелегко. Вижу, что хочет возразить, но понимает, что я права.

— Мы сегодня рано встали. Ложись отдыхать. Сон — лучшее лекарство, — наседаю, чтобы Егор не перехватил инициативу в разговоре.

И, пока он не заострил внимание на чём-нибудь ещё, беру снотворное вместо обезбола. Наливаю воды в стакан и, испытывая дикое чувство вины, протягиваю ему таблетку.

— Пей.

История повторяется. Но, в отличие от первого раза, Егор, не задумываясь, слизывает таблетку прямо с моей ладони. Кривится, потому что она, наверняка, горькая, но не разрывает зрительный контакт. И улыбается так… порочно.

— Что бы я без тебя делал, моя сердобольная жёнушка, — басит хрипло.

Внутренности скручиваются в узел. На этот раз не только от чувства вины, разъедающего кислотой, но и от возбуждения, вспыхнувшего, словно спичка.

Что он творит…

Зачем делает всё это?

— Не паясничай. — Вручаю ему стакан, мечтая провалиться на месте от стыда и отвращения к самой себе за то, что вынуждена врать. — Простого «спасибо» было бы достаточно.

Он смотрит на меня ещё секунду. Долгую. Томительную. И я почти готова сдаться под натиском его синих глаз, похожих на небо. Рассказать обо всём. Слова уже вертятся на языке, готовые выпорхнуть в любой момент. Но Егор делает глоток воды, вздыхает, и вся бравада разом слетает с него, обнажая усталость.

— Спасибо, — бормочет он и относит стакан на тумбу. — Голова и правда раскалывается.

Егор тяжело опускается на матрас, откидывается на подушки и закрывает глаза. И только теперь я замечаю, как сильно он мучается. Как тяжело ему даётся строить из себя супергероя и улыбаться мне.

Сердце сжимается под натиском полярно разных эмоций. Правда и обман. Желание быть рядом и желание держаться от него подальше. Надежда и суровая реальность.

Никогда бы не подумала, что чувства — это так сложно…

— Мне нужно сходить вниз за телефоном. Оставила его в столовой. Я скоро вернусь, — сглатываю мерзкий ком в горле.

— Только недолго, — сонно произносит Егор. — Слышишь, Луна?

Луна…

Грудь топит нежность такой силы, что меня распирает изнутри. В носу начинает першить.

Похоже, я больше никогда не смогу относиться к тебе так, как должна, Егор Морозов — по контракту. Притворяясь.

— Слышу, — шепчу в ответ, впиваясь ногтями в ладони.

Стоя у кровати, ощущаю себя последней дрянью. Жду. Проходит всего минута или чуть больше, и его дыхание постепенно становится глубоким и размеренным. Лицо расслабляется, утратив напряжение.