Книга Кисть Аида, страница 4 – Селира Вэль

Блять. Контроль. Соберись, Марк.

Она открыла краску. Запах миндаля поплыл по комнате. Я вложил свою кисть в ее руку, накрыв ее пальцы своими. Повел вниз. Когда краска коснулась моего тела, меня прошило электрическим разрядом. Я смотрел, как она старательно выводит линию — сосредоточенно закусив губу, наклонив голову, — и представлял совсем другую картину. Как эти пальцы обхватывают мой ствол. Как она неумело, но старательно водит по нему вверх-вниз.

Мой член уперся в ширинку брюк. Болезненно. Требовательно. Я почувствовал, как на головке выступила капля смазки.

— У тебя холодные руки, — мой голос прозвучал хрипло, — и горячие запястья. Знаешь, о чем это говорит?

— О чем? — ее голос дрогнул.

— О том, что ты боишься, — я склонился ниже, почти касаясь губами ее уха. — Но кровь у тебя бежит быстро. Ты уже не просто боишься, Вера.

Я вдохнул ее запах. Мыло, кофе и что-то еще — сладкое, женское. Ее возбуждение. Я ощущал его почти на вкус. Она текла там, под джинсами. Я знал это так же точно, как то, что сейчас мое сердце — впервые за пять лет — билось быстрее и громче. Эта женщина даже не подозревала, какой эффект производит. В этом была её сила. И её уязвимость.

Мы закончили первую руну. Я должен был отпустить её сразу. Отправить обратно, запереться в душе, сбросить напряжение и лечь спать. Вместо этого я задержал её пальцы на своей груди ещё на несколько секунд. Просто чтобы чувствовать. Просто чтобы запомнить это ощущение — когда кто-то касается тебя не из страха смерти, а потому что... почему? Я не знал тогда. Но хотел узнать.

— На сегодня достаточно, — я заставил себя разжать пальцы. Голос прозвучал глухо. Кажется, она тоже не до конца понимала, что происходит. — Тебя проводят. Завтра в то же время.

Она молча кивнула, и я увидел, как дрожат её губы. Не от страха. От того же, от чего дрожал я.

Когда дверь за ней закрылась, я остался один. Свечи всё ещё горели, отражаясь в тёмном стекле окна. Я подошёл к нему и посмотрел на своё отражение. Руна на груди — первая, грудная — алела свежей краской. Я коснулся её кончиками пальцев. Она была тёплой. Не от краски — от её прикосновения.

Я стянул брюки. Член вырвался на свободу — красный, пульсирующий, с блестящей от смазки головкой. Я лёг на алтарный стол — тот самый, на котором только что сидел перед ней, — и обхватил его рукой. Закрыл глаза.

В моём воображении она всё ещё стояла передо мной. Повязка на глазах, чёрная водолазка, дрожащие пальцы. Я представил, как опускаюсь перед ней на колени. Как стягиваю с неё джинсы. Как раздвигаю её бёдра и вижу влажное пятно на трусиках. Как провожу языком по нему.

— Марк... — её голос в моей голове был хриплым, умоляющим.

Я не отвечал. Я целовал её там — нежно, потом глубже, проникая языком внутрь. Она стонала и вцеплялась пальцами в мои волосы. Её бёдра дрожали на моих плечах.

Я ускорил движение руки на своём члене.

Вот она садится на меня сверху. Я внутри неё — глубоко, до упора. Она двигается медленно, привыкая. Её влагалище сжимается вокруг меня — тугое, горячее, мокрое. Она стонет в такт движениям. Её грудь подпрыгивает. Я беру её сосок в рот и посасываю, пока она не вскрикивает.

— Да... да... вот так...

Оргазм накрыл меня резко, почти болезненно. Сперма выплеснулась тугой струёй на мой живот, на свежую краску первой руны, на алтарный стол. Я лежал, тяжело дыша, и смотрел в тёмный потолок, всё ещё чувствуя на груди отпечаток её холодных пальцев.