Книга Кисть Аида, страница 8 – Селира Вэль

«Ты течешь для меня, Вера. Признай это».

«Да...»

Я вхожу в нее одним резким толчком. Она вскрикивает. Ее спина выгибается дугой. Я чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг моего члена — туго, горячо, влажно. Я начинаю двигаться. Она стонет в такт моим толчкам. Ее пальцы царапают стену.

В реальной душевой мои пальцы впились в кафель. Я двигал рукой отчаянно, жестко, на грани боли. Мой член пульсировал, головка налилась до фиолетового оттенка. Я чувствовал приближение разрядки — той самой, которая снесет мне крышу.

В воображении Вера достигла пика. Я чувствовал, как ее тело содрогается вокруг меня, как мышцы влагалища сжимаются в судороге. Это стало последней каплей.

— Вера... — ее имя вырвалось сквозь сжатые зубы.

Оргазм ударил в позвоночник. Сперма выплеснулась толчками — горячая, белая, густая. Она залила мою руку, кафель, смешалась с водой и потекла к сливу. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени. Перед глазами все еще стояла она — с завязанными глазами, с раздвинутыми бедрами, со своим тихим стоном.

Я сполз по стене. Сел на корточки прямо под струями воды, все еще держа опадающий член в руке. Смотрел, как последние капли спермы стекают с пальцев.

Это не помогало. Оргазм принес облегчение на пять минут. Теперь пустота внутри стала еще больше. Я хотел не фантазию. Я хотел ее. Живую. Настоящую. Чтобы ее запах остался на моей коже, чтобы ее голос срывался на крик подо мной, чтобы ее пальцы оставляли следы на моей спине.

Я поднялся, выключил воду. Вытерся жестким полотенцем, чувствуя, как кожа горит даже после ледяного душа. Прошел в спальню. На стуле все еще висела та рубашка, которую она сняла, пропитанная ее запахом. Я взял ее в руки и, ненавидя себя за эту слабость, поднес к лицу.

Миндаль. Краска. И она — сладкая, с мускусным оттенком. Запах ее возбуждения. Запах женщины, которая ненавидит меня и хочет одновременно.

Я лег на кровать, не выпуская рубашку из рук. Зарылся в нее лицом. Мой член снова начал наливаться кровью.

Третья ночь. Завтра будет третья ночь. Я должен держать себя в руках. Ритуал еще не завершен. Еще пять сеансов. Пять гребаных сеансов, во время которых я должен сидеть как статуя и позволять ее пальцам касаться моей кожи.

Но где-то глубоко внутри, в той части меня, которая еще не умерла после всего, что я сделал, я знал правду.

Я не выдержу.

Рано или поздно я сорву с нее повязку. И тогда либо убью ее, либо... Либо сделаю своей навсегда.

POV Вера

Третья ночь. Я ехала в машине, и меня трясло.

Не от холода. Не от страха. От злости. От обиды. От возбуждения, которое я больше не могла отрицать. Вчера, в душе, я кончила с его именем на губах. А потом сидела на полу в ванной и ревела, глядя на свои дрожащие пальцы. Что со мной стало? Куда делась та Вера, которая держала спину прямо и не позволяла ни одному мужчине играть с собой?

Он сломал меня за две ночи. Даже не прикоснувшись толком.

Сегодня я решила: хватит. Он думает, что я — послушная марионетка? Что он может читать меня, как открытую книгу, и вытирать об меня ноги? Пусть думает. Но сегодня я проведу свою линию.

В спальне все было как обычно. Свечи. Полумрак. Запах озона и сандала. Его голос: «Оставьте нас». Дверь закрылась.

Я стояла с завязанными глазами и ждала. Сердце колотилось где-то в горле. Сегодня на мне было то, что прислали его люди, — комплект белья, тонкий шелк, черный. Трусики — узкая полоска, которая ничего не скрывала. Бюстгальтер — полупрозрачный, с вырезом, открывающим ложбинку. Когда я увидела это в коробке, меня захлестнула ярость. Он одевает меня, как куклу? Но я надела. Потому что хотела кое-что доказать. Ему. Или себе.