Книга Кисть Аида, страница 2 – Селира Вэль

— Оставьте нас.

Голос. Мужской. Низкий, грудной, обволакивающий. От него мурашки побежали от шеи вниз по позвоночнику, туда, где ложбинка спины переходит в поясницу. Я замерла. Дверь за моей спиной мягко закрылась.

— Не бойся, — в его голосе промелькнула усмешка. — Я не кусаюсь. Без причины.

Шаги. Тяжелые, медленные, он обошел меня по кругу как зверь, изучающий добычу. Я чувствовала его тепло, его запах, его рост — он был намного выше меня, воздух над моей макушкой стал плотнее.

— Тебе говорили условия. Контур уже нанесен на кожу. Тебе нужно только заполнить его краской. Ровно. Без ошибок.

— Если я ошибусь? — я пыталась говорить твердо, но голос предательски дрогнул.

— Лучше не ошибайся.

Я услышала шорох ткани. Он раздевался. Сначала рубашка, потом… не знаю, что еще, но звук был именно таким — тяжелая ткань скользит по телу и падает на пол. Я стояла, замерев, с повязкой на глазах, вслушиваясь в каждый шорох.

Горячая ладонь коснулась моего запястья.

Я дернулась, но он удержал меня мягко, но властно. Поднес мою ладонь к своей груди и прижал. Кожа. Голая, гладкая, обжигающе горячая кожа. Я почувствовала, как под ней бьется сердце. Медленно. Очень медленно. Как у спящего хищника.

— Вот здесь, — его голос прозвучал прямо над моим ухом, и я почувствовала его дыхание на своей шее, — первая руна. Чувствуешь контур?

Я провела подушечками пальцев по его коже. Да, контур. Слегка шершавый, прочерченный, кажется, тонкой иглой. Руна была над левой грудью, там, где у нормальных людей бьется сердце чаще. У него — нет.

— Да, — выдохнула я.

— Тогда начинай.

Я сняла сумку с плеча, расстегнула молнию. Пальцы дрожали, когда я нащупывала кисть. Легкая баночка с краской — ее тоже вложили мне в руку еще в машине. Я отвинтила крышку. Запах: сладковатый, с легкой горчинкой миндаля.

— Веди меня, — прошептала я. — Я не вижу. Веди мою руку.

Его ладонь накрыла мою. Большая, сухая, с длинными пальцами. Указательный мужчины лег поверх моего, сжимающего кисть. Он медленно повел мою руку вниз, к точке начала контура. Я чувствовала его тепло, его запах, его дыхание — и биение собственного сердца в горле.

— Дави сильнее, — скомандовал он. — Краска должна лечь плотно.

Я нажала. Кисть скользнула по его коже, оставляя влажный бордовый след. Он чуть шумно выдохнул. Не от боли. От чего-то другого.

— Продолжай.

Моя рука двигалась под его рукой. Я рисовала вслепую, доверяясь лишь его ведению и памяти своих пальцев, которые уже запомнили линию контура. Когда мы дошли до места, где кожа была тоньше — ближе к ребрам, он напрягся под моими пальцами.

— У тебя холодные руки, — сказал он с каким-то странным удовольствием, — и горячие запястья. Знаешь, о чем это говорит?

— О чем? — я почти не слышала своего голоса.

— О том, что ты боишься. Но кровь у тебя бежит быстро. Ты уже не просто боишься, Вера.

От того, как он произнес мое имя — низко, тягуче, смакуя «р», у меня подкосились колени. Я поняла, что все это время дышала ртом. И что нижнее белье под джинсами стало влажным.

Боже. Что со мной происходит?

Мы закончили первую руну. Я отняла кисть. Тишина звенела в ушах. У меня кружилась голова — но не от страха, а от его запаха, его близости, его власти надо мной.

— На сегодня достаточно, — объявил он. Голос прозвучал хрипло. Кажется, он тоже не до конца контролировал себя. — Тебя проводят. Завтра в то же время.